Пошел вон, Чернов!

Нет, не шлюхи. Так, просто стриптизерши. Смотреть можно, трогать нельзя. Как настоящий мудак и эгоист пытался себе доказать, что это мне еще интересно. Помню, что ловил себя на мысли, что уже неинтересно. Но делал вид, что да. Не помню, куда делись пацаны. И как рядом со мной оказалась она. Слово за слово, алкоголь, какие-то невнятные пошлые разговоры, ее позы и кричащие намеки, что она не против. Дальше ни хрена не помню, что мы делали. Вспышка, и мы уже в отдельной випке. Она смеётся и раздевается под музыку….

Сука! — срывается он.

Подскакивает с места и проходится по комнате.

А у меня, оказывается, такая богатая фантазия, я всё это тоже начинаю видеть вспышками.

Закрываю глаза. Хочется кричать, приказать, чтобы прекратил говорить. Мне не нужны эти подробности!

Зачем я позволила ему говорить?

Чтобы что?

Но вскрытие без боли невозможно. Пусть вскрывается. Я обещала слушать. Так между нами не останется незакрытых вопросов.

— В общем, дальше всё вспышками. Ни хрена не помню своих ощущений и зачем я вообще это сделал.

Не понимаю только одного: какого хрена не предохранялся, по сути, с малознакомой бабой?

Очухался утром у себя дома в кровати, один. С очень мерзким ощущением. И пониманием, что совершил фатальную ошибку.

Руслан распахивает окно, в которое врывается зимний холод, и глотает воздух.

Правильно, воздух сейчас нам необходим. Его стало очень мало, до такой степени, что жжет легкие.

Руслан глотает воздух, и я вместе с ним.

— И вот тогда-то всё и встало на свои места.

Четко, ясно. Как, сука, белый день. Мне нужна только ты. И похрен, что я одержим. Это не то, чего стоило бояться. Это то, что нужно было принимать с раскрытыми объятиями.

И мне снова хочется порыдать. Потому что я ему верю. А поделать с этим ничего не могу."

"Сползаю по спинке кровати, ложусь, раскидывая руки.

— Но я сам по дурости всё перечеркнул! А дальше…

Закуривает. Хотя до этого не курил в доме. Пусть, ему надо.

— А дальше ты всё знаешь, Слава. И начался в моей жизни персональный ад.

Я, как мразь, до последнего не хотел верить, что ребенок мой. Вплоть до его рождения. Будто бы этот факт что-то исправит. Я искал невидимых врагов и пытался себя хоть как-то оправдать. Но все тщетно. Тест сделан, ребёнок мой, и я должен его принять. Потому что он не виноват. И я принимаю. Но не принимаю жизни без тебя. Моя болезнь прогрессирует… Я смертельно тобой болен. Понимаю, что это невозможно. Но прошу хоть один шанс на нас.