Заговор Черной Мессы

Тут был такой авангард! Куда там бледному Пикассо в голубовато-розовом периоде… Нет, лично мне очень даже нравилось, но и отца Кондрата я теперь тоже хорошо понимал. Иконописными канонами здесь и не пахло. Богоматерь и младенец из геометрических фигур, у коня Святого Георгия – пять ног, ангел с огненным мечом – многорук, как каракурт, и такого же цвета. Вон моющийся ангелочек в тазике – очень симпатичный получился, я бы даже себе попросил, но неудобно…

– А в установленных традициях творить не пробовали?

– Отчего же, и в установленных могу, – вздохнул горе-автор, – только скучно же, так все умеют.

Вечная трагедия непонятых гениев. Мы пожали друг другу руки и распрощались. Спустя недолгое время заявился Митька. Не один…

– Здравия желаю, батюшка сыскной воевода!

– Митя, ты кого сюда притащил?!

– Как это кого? – даже опешил он. – Кого приказывали.

Я тихо заскрипел зубами, прикрыв глаза и до боли в суставах сжимая кулаки. Во дворе нашего отделения с хоругвями и иконами толпился весь святейший синод… У всех были лица первых христианских мучеников. Но самое худшее, что вокруг священнослужителей вальяжно расхаживал горбоносый Шмулинсон со стрелецкой пищалью на плече. Баба Яга подошла к окошку, ахнула и тоже схватилась за сердце:

– Митенька… Да как же ты мог?! Кто ж тебя, дурака подберезового, надоумил всех наших священников заарестовать?"

"– Да Шмулинсон же и подсказал, добрый человек! – радостно выдохнул наш младший сотрудник. – Я к нему пришел, как велено, за информацией. Пищаль для солидности взял, шапку на стрелецкий манер сдвинул, а он мне вежливо так, по-людски, говорит: «Дмитрий, ви человек умный, в милиции служите, ну скажите ради бога, кому могла понадобиться моя черная ткань, за которую, прошу заметить, уплачены скорбные еврейские деньги? Не говорите! Я сам вам отвечу – тем, кому она нужна! А кому она нужна? Тем, кто ее носит! А кто в Лукошкине носит черные одежды?» Вот тут-то меня и озарило…

Мы с Ягой страдальчески переглянулись. Счастливый Митька, ни на что не обращая внимания, красочно расписывал, как он самолично остановил едва ли не целый крестный ход и очень вежливо, без угроз, как положено – граждане, пройдемте… У меня просто не хватало слов.