Боевая ботаника и с чем ее едят

Но Бриан только помотал головой на наши заполошные вопросы и едва не волоком потащил своих двоих друзей и меня… в лазарет.

— Не хочу повторяться, а у него мало времени, нужна помощь лекарей, которые рвутся погрузить в лечебный сон, — только и пропыхтел мой боевик на бегу.

Наверное, он бы объяснился понятнее, если бы кто-то из нас уперся. Но его друзья и не думали заниматься такими глупостями, а я все же понимала, что шутки кончились.

К тому же до медчасти бежать всего ничего. Особенно когда тебя едва не волоком тянет за собой преисполненный сил и энергии боевик, у которого, похоже, открылось второе дыхание.

Но все эти мысли и малейшее недовольство, которое могло возникнуть, мигом улетучились без следа, стоило нам увидеть на больничной койке Коукервилле Росса!

Я испуганно замерла на пороге, всматриваясь в землисто-серое исхудавшее лицо. Мой взгляд отметил и залегшие глубокие синяки под глазами, и искусанные обветренные губы, и перебинтованную правую ключицу. Что говорить о прочих синяках и ссадинах, густо украшавших кожу всегда улыбчивого и жизнерадостного парня? В первый миг мне вовсе показалось, что он не дышит и нас просто привели попрощаться.

Слова Бриана, которые прямо опровергали эту мысль, и те испарились из памяти на эти несколько секунд, настолько плачевно выглядел Коукервилле.

— Ку-ук! — заорал Фо над ухом так, что я едва не шарахнулась от него в стену. Что говорить о несчастном едва живом парне, отдыхавшем до нашего прихода? Он медленно открыл глаза и слабо улыбнулся.

Я с облегчением отметила, что, хоть улыбка выглядела крайне жалко, она нашла отклик и в его глазах. Живой…

Тихий скулеж откуда-то снизу заставил меня опустить глаза. Покрывало на кровати колыхнулось, и я охнула:

— Снежок?! Боги…

Пес выглядел гораздо хуже хозяина. Если бы дело происходило где-то в другом месте, не рядом с Куком, я бы не узнала собаку. Тощий, облезлый грязно-серый волк ничем не напоминал пушистый белый шар с лукавыми голубыми глазами.

— Снежок… — Рука больного скользнула вниз, в остатки шерсти его фамильяра. И оба тут же заметно приободрились. Снежок завилял хвостом, Кук окончательно открыл глаза и даже попытался сесть.

Парни наперебой рванули помогать, подкладывать еще подушек под спину, подать стакан воды с тумбочки.

Коукервилле благодарно кивнул и долго пил, а потом посмотрел на нас вполне ясным взором.

— Тварь захватила большого отца.

Кто-то негромко вскрикнул.