Селфи человека-невидимки

– Ну, не знаю, почему у вас связь не работает, – говорил он кому-то по мобильному телефону, – с моей стороны все в порядке!

Выйдя из гостиницы, связист и уборщица сели в неприметную машину и очень скоро подъехали к каналу Грибоедова, бывшему Екатерининскому. Здесь они расстались – Лола поехала дальше, а Маркиз спустился по ступеням к воде, точнее, к ожидавшему его катеру, за штурвалом которого стоял верный Ухо. Как только Маркиз оказался на борту, катер взял курс на Обводный канал.

Низкий катер с хищными обтекаемыми обводами плавно обошел баржу и вошел в темный туннель под бизнес-центром «Квовадис». На катере находились трое парней спортивного вида, в одинаковых темных костюмах и еще один человек в светлой куртке с откинутым на спину капюшоном. Золотистые волосы и правильные черты лица делали бы его красивым, если бы не неприятное, брезгливое и злое выражение. Если бы Лола увидела этого человека, она узнала бы в нем санитара из клиники «Канопус». И настроение у нее резко испортилось бы.

Кроме четверых пассажиров на катере находился длинный ящик, формой и размером напоминающий гроб.

Рулевой включил прожектор на носу катера, осветив уходящий в темноту туннель, по левой стороне которого через равные промежутки находились овальные проемы, заложенные кирпичом.

– Вот он! – проговорил рулевой, сбрасывая скорость катера и подгоняя его к одному из таких проемов. Кирпичная кладка в этом проеме была разрушена, и виднелся уходящий вперед и вверх коридор.

– Это точно тот проход? – проговорил санитар, оглядываясь по сторонам. – Мне казалось, что он был ближе к устью трубы.

– Мало ли, что тебе казалось! – отмахнулся от него рулевой. – Он единственный с разрушенной кладкой – значит, он и есть тот, который нам нужен.

– Наверное, ты прав! В темноте нетрудно ошибиться! – и санитар перепрыгнул с борта катера на бетонный край уходящего в темноту коридора.

Рулевой привязал швартовый конец к крюку в стене. Бойцы открыли ящик, в котором лежал мужчина средних лет с бледным, измученным лицом, в котором с большим трудом можно было узнать Вячеслава Игоревича Воропаева. Глаза его были закрыты, он тяжело, неровно дышал.

– Ну все, скоро отмучаешься! – проговорил санитар, вглядываясь в лицо Воропаева. Он помог перенести тело с катера в коридор и с одним из охранников понес его вперед. Еще двое сопровождали их – один шел впереди, освещая дорогу фонариком, другой замыкал шествие.

Таким порядком они шли несколько минут.