Человек хотел добра

Наверно, меня принимали за ненормального, потому что все, кто брал трубку, говорили одинаково:

— Кого? Хоря? Да вы в своем уме? Нет, не надо.

После десятка таких ответов я совсем отчаялся и захлопнул справочник. Решил: поеду в поселок, открою клетку, и пусть Федька-дачник скачет, куда ему вздумается. Пусть учится душить кур. Пусть!

Перед отъездом мы прощались с хорьком. Нам было немножко грустно. И тут мы вдруг решили сделать великодушный жест. Мы решили подарить хоря Олегу Запрягалову. Не помню уже, кому из нас первому пришло это в голову.

Олег посмотрел на нас сонными глазами и сказал:

Он охотно перетащил клетку к своему дому. Мы сердечно пожали ему руку. Олег успокоил нас:

— Не унывайте. Все будет, как след.

В первое же воскресенье, накупив лакомств, мы поехали проведать Федьку-дачника.

Запрягаловых дома не оказалось. Клетки мы тоже не увидели. Ее мы нашли на задворках среди хлама. Она была перекошена, словно по ней били поленом.

На чердаке у Олега было сено, он частенько забирался туда днем и спал.

Максим полез на чердак посмотреть, нет ли там Олега. Он раздвинул створки и тихонько ойкнул: на чердаке у самого входа висела растянутая рыжая шкурка.

Мы присели на завалинку. В это время появился Олег. Он посмотрел на нас долгим взглядом и спросил:

— Вы за хорем? Здорово! Да ведь он убежал.

Мы повернулись и пошли прочь. А он кричал вдогонку:

— Клетка, понимаешь, прохудилась. А то все было бы, как след.

Лучшей реки, чем Которосль, я, пожалуй, не видывал. Вся она какая-то уютная, сверкающая, чаще с крутыми берегами, по которым вольно растут сосны.

Дно ее неровное: то стремительный перекат, как за Белкиным, то глубина неимоверная, как на Колодах или за «Перекопом».

Приезжал как-то к нам знакомый казак с Дона и все об одном: «У нас на Маныче. У нас на Маныче…» Пришлось ему показать, что есть у нас на Которосли. День был воскресный, и весь берег усеяли рыбаки. И вот штука: каждый, кто хоть чуть понимал в рыбацком деле, что-то поймал. Казак смотрел и дивился обилию ершей, плотвы и густерок.

И больше уже не говорил: «У нас на Маныче».

Дня не побываешь на реке и уже чувствуешь, что тебе чего-то не хватает. А тут как-то зарядили дожди на целую неделю. Было тоскливо, оттого что долгожданный отпуск пропадет зазря.

От нечего делать мы сидели с Максимом в своей комнатке и читали старые журналы. Мы их доставали с чердака, отряхивали от пыли и стопой складывали на столик перед кроватью. Это были тонкие журналы — «Огонек», «Работница», «Здоровье».