Человек в чужой форме

Пельмень, не стерпев издевательства над техникой, тотчас вынырнул из ямы:

— Ты что, ты что?

— Я тебе сейчас лом в глотку запихну, вот что. Откуда этот трактор гадский взялся?

— С ума сошел, Колька? — отчаянно вопил Анчутка, разумно держась поодаль. — Нам в пользование дали, как провал на улице ликвидировали, так и стоит у нас!

— Раз так, зачем табличку перебивали?

— Да я почем знаю, Михалыч сказал…

— Что ты мне лапшу вешаешь? Хапаный трактор! С Кременца!

Пельмень возмутился:

— Откстись, Николка! Как он тебе своим ходом оттель доедет?! На гусеницах-то…

— Тот? Да он в тамошнем увээр остался! — крикнул Яшка и осекся.

— Заткнись! — запоздало рявкнул Пельмень и тоже увял.

— Ах ты ж падла… — протянул Колька в черной тоске. — Мужики, ну что ж вы опять?

— Ничего не опять, — вякнул Анчутка, но тотчас стих.

— Что ж вы за люди такие. Вы ж каждый раз на свою же блевотину возвращаетесь. Прощают вас, вытаскивают, ведь чудом же головы целы остаются, а вы опять за свое…

Воцарилась тишина, лишь потрескивали, остывая, какие-то узлы внутри ни в чем не повинного, как выяснилось, трактора.

— Андрюха, ты вот табличку перебиваешь, соображаешь, к чему?

— Нет, — упрямо заявил Пельмень, отворачиваясь.

— Все ты понимаешь. Потребуют машину вернуть, а вы такие: не ведаем, у нас нету такого номера. На доверии же вам трактор подогнали, без документов, поди? Соображаешь, что делаешь? Ведь это статья, а тебе восемнадцать скоро.

Андрей огрызнулся:

— Ты-то сам что, ни при чем? Чья идея-то, со ржавчиной?

— Моя. И я с вами, — подтвердил Колька, — стало быть, вы и меня под монастырь подводите. Спасибо, друзья. Вы-то, может, и отскочите, а мне на нары, досиживать.

— Никол, ты что, да разве ж я… — на разгоне бормотал Пельмень, но на чумазую его морду наползало черное, как смоль, осознание: ты не просто не прав, ты просто подлец и негодяй."

"Колька не ответил. Сами собой всплывали в памяти, лепились один к другому моменты, случаи, фрагментики и фактики, от которых он, дурак, благодушничая, отмахивался: мелочь, ерунда, не это главное. Как всегда, от осознания собственной тупости сжало горло, захотелось взвыть и повиснуть на потолке.

«Так, спокойно, спокойно… надо что-то делать, а вот что?»

И тут до сознания дошло, что на самом деле Пельмень с Анчуткой отошли в сторону и что-то с жаром обсуждают.