Чаща

Он работал в «Интуристе», советской туристической компании, в ее Манхэттенском отделении. Помогал оформлять документы американским туристам, которые хотели посетить Москву и Ленинград, как тогда назывался этот город."

"С тех пор много воды утекло. После развала Советского государства дядя Сош занялся малопонятными делами, которые в целом могут считаться экспортом-импортом. Я не знал, насколько успешным был его бизнес, но денег на этот пентхаус хватало.

Сош еще пару секунд смотрел на меня. Под расстегнутой белой рубашкой виднелась майка.

Грудь заросла поседевшими волосами. Я ждал. Понимал, что скоро все узнаю. Дядя Сош не любил пустой болтовни.

Словно читая мои мысли, он сообщил:

— Мне звонили.

— Кто?

— Давние друзья.

Я молча ждал объяснений.

— Из России.

— Не понимаю.

— Люди задавали вопросы.

— Сош, по телефону ты намекал, что боишься прослушки. А здесь не боишься?

— Нет. Тут безопасность гарантируется. Эту комнату проверяют дважды в неделю.

— Отлично. Как насчет того, чтобы перестать говорить загадками и рассказать мне, что к чему?

Он улыбнулся.

Ему это нравилось.

— Люди, американцы, в Москве швыряются деньгами и задают вопросы.

— Какие вопросы?

— О твоем отце.

— И что их интересует?

— Ты помнишь давние слухи?

— Ты шутишь.

Но он не шутил. Действительно, все складывалось. Первый скелет. Мне следовало догадаться самому.

Мы с сестрой родились в государстве, которое тогда называлось Советский Союз, в эпоху «холодной войны». Моего отца, дипломированного врача, отстранили от работы по надуманному обвинению в некомпетентности, а на деле — потому что он был евреем.

Такие там тогда царили порядки.

И в те же годы одна из американских реформистских синагог (если конкретно, в городе Скоки, штат Иллинойс) развернула кампанию по оказанию помощи советским евреям, всячески способствуя их выезду из Советского Союза.

Нам повезло. Мы оттуда уехали.

И надолго стали героями на нашей новой родине. Купались в лучах славы. Мой отец выступал на вечерних пятничных службах, произносил пламенные речи о тяжелой судьбе советского еврея.

Дети носили значки-пуговицы со слоганами в поддержку советских евреев. Под это дело синагоге жертвовались большие деньги. Но примерно через год мой отец поссорился с главным раввином синагоги, и пошли слухи о том, что нам удалось выбраться из Советского Союза по одной лишь причине: мой отец — агент КГБ, а вовсе не гонимый еврей, это прикрытие. Обвинения жалкие, противоречивые, лживые, да и минуло с тех пор двадцать пять лет.