Чаща

— Я же говорю…

— Я виделась с врачом. Он сказал, ты можешь даже не оставаться на ночь.

— А отчего такое лицо?

Мьюз пододвинула стул к кровати, села.

— Нам нужно поговорить.

Видеть такое лицо у Лорен Мьюз мне уже приходилось.

Оно выглядело так, когда охота близилась к завершению. Его выражение означало: «Сейчас я прижму говнюка». Оно словно говорило: «И не вздумай врать, я тебя раскушу». Я видел, как Мьюз смотрела на убийц, насильников, угонщиков автомобилей и бандитов. А теперь точно так же — и на меня.

— В чем дело?

Ее лицо не смягчилось.

— Как прошла встреча с Райей Сингх?

— Мы не ошиблись в предположениях. — Я пересказал ей наш разговор с Райей, хотя последующие события отодвинули красотку на второй план. — Но есть новость поважнее: ко мне приходила Гленда Перес. Она сказала, что моя сестра жива.

Я увидел, как что-то изменилось в ее лице. Она, конечно, старалась ничем себя не выдать, но я по праву считал себя хорошим физиономистом. Говорят, правда отражается на лице с десятую долю секунды.

Но я уловил этот момент. Мои слова не удивили Мьюз, но определенно потрясли.

— Что происходит, Мьюз?

— Сегодня я разговаривала с шерифом Лоуэллом.

Я нахмурился:

— Он еще не на пенсии?

— Нет.

Я собирался спросить, для чего она вышла на шерифа, но, как человек дотошный, она просто не могла не связаться с тем, кто вел расследование тех убийств. Возможно, этим отчасти объяснялась и ее подозрительность по отношению ко мне.

— Позволь высказать догадку. Он думает, я солгал относительно событий той ночи.

От Мьюз я не услышал ни «да», ни «нет».

— Это странно, не так ли? То, что ты ушел с дежурства именно в ночь убийства.

— Ты знаешь почему. Ты прочитала эти сочинения.

— Да, прочитала. Ты ушел в лес со своей подружкой. А потом ты не хотел втягивать ее в неприятности.

— Совершенно верно.

— Но в этих сочинениях сказано о крови на твоей одежде. Это тоже правда?

Я всмотрелся в нее:

— Что, черт побери, происходит?

— Я пытаюсь представить, что ты не мой босс.

Я попробовал сесть. Заштопанный бок ужасно болел.

— Лоуэлл сказал тебе, что я был подозреваемым?

— Он мог и не говорить. И я задаю тебе эти вопросы не потому, что подозреваю тебя. Ты солгал насчет той ночи…

— Я оберегал Люси. Тебе это известно.

— Мне известно то, что ты мне говорил. Но встань на мое место. В этом расследовании главное для меня — объективная позиция. Никаких пристрастий или предвзятости. На моем месте ты бы не задал этих вопросов?

Я задумался.

— Все понял, выкладывай.