Адвокат чародейки

За границу – дети еще малы, хлопот не оберешься. Стало быть, надо обратно дачу откупить. Попрошу папеньку, он для меня ничего не пожалеет.

Сказано – сделано. В скором времени после этого разговора старый Гнедин явился навестить овдовевшую дочь и осиротевших внуков. Теперь он, единственный мужчина-родственник, опекал несчастное семейство. Смерть зятя потрясла его. Нет, нельзя сказать, что действительный статский советник Гнедин души не чаял в покойном зяте. Он тащил его наверх, с места на место, с должности на должность ради дочери, ради ее детей, которых становилось все больше и больше. И вот, поди же ты, – помер! Как некстати! И что теперь прикажете делать? Дети так малы, дочь в самом соку, да кто же теперь ее возьмет, с пятью-то детьми!

Старик ласково погладил дочь по круглой щечке:

– Ну, как ты нынче? Глядишь веселей.

– Получше, папенька! Душе полегче стало. Дети радуют, Зина помогает.

– Рад, рад. Вот и я к тебе с приятным известием. Поспешил сделать тебе и детушкам радость, выкупил дачу Боровицких. Так что принимай хозяйство.

– Ах, папенька! – Таисия бросилась отцу на шею. – Как я вам благодарна! Дорого обошлось?

– Полно! Ни к чему тебе об этом знать. Получай, в память о муже.

По прошествии недолгого времени, когда погода чуть улучшилась, стало сухо и солнечно, Таисия решила навестить старый дом, нанять прислугу, чтобы к лету все было приготовлено заранее и она могла бы туда заселиться с детьми без помех. Она позвала с собой и Зину, полагая, что той будет приятно вновь оказаться в доме, где прошло ее детство. Детей оставили под присмотром бабушки и дедушки Гнединых и отправились в путь.

Старый дом встретил их хмурым нежилым видом, охами и стонами половиц и лестниц, словно упрекал за то, что так надолго его забыли. Нанятая для присмотра женщина-финка успела только протопить несколько комнат да смахнуть с мебели пыль перед приездом новых – то есть старых – владельцев. Пока Таисия с хозяйским видом все осматривала и прикидывала, как надо устроить и переустроить дачу к лету, Зина с трепетом в душе обошла до боли знакомые места. Вся мебель стояла так же, как и раньше, ничто было не тронуто. Ее девичья комната! Боже ты мой, вещи, которые когда-то были ей так дороги, теперь лежали, забытые. Куклы, книжки, ленты, засохшие цветы, всякая всячина, девичьи сокровища, сущая дребедень. Но как больно!..