Утес чайки

Второй раз он действовал не так осторожно, и в этом нет ничего необычного.

Калеб вздохнул. Он понимал, что Кейт права. Похоже, они действительно имеют дело с серийным убийцей, и его активность с этого момента будет набирать обороты."

"Он оглядел комнату, расположенную прямо под крышей, – со скошенными стенами и маленьким мансардным окошком, из которого открывался вид на море. Интерьер девочки-подростка… Розовые обои в цветочек, такого же цвета пушистый коврик на полу. Ручки на дверцах шкафа в форме цветов. Розовые девчоночьи мечты. Но на обоях постеры неизвестных Калебу поп-групп – черные демонические одеяния, выбеленные лица с обведенными краской глазами. Туалетный столик заставлен косметикой – лак для ногтей, помада, спреи. На кровати рваные джинсы и джемпер в сеточку.

Амели определенно распрощалась с розовыми грезами детства. Ее родители уверены, что у нее нет парня. Но если Калеб в чем и уверен, так это в том, что они знают о дочери далеко не всё.

Он рассчитывал, что содержимое ноутбука даст какую-нибудь зацепку. Его скоро отвезут в отделение, и сержант Стюард с двумя коллегами тщательно обыщут комнату. Сейчас Калеб только мельком осмотрел шкаф, выдвинул несколько ящиков. На первый взгляд, ничего интересного. Обыкновенная комната самого обыкновенного подростка.

Он повернулся к Кейт, которая безучастно стояла в стороне:

– Что собираетесь делать дальше?

– Попробую привести дом в порядок. Потом передам его риелтору. Мне нужно торопиться. Шеф не хотел давать мне и этих нескольких дней… – Кейт улыбнулась. – На этот раз я действительно не стану вмешиваться. Это ваше расследование, целиком и полностью.

– Вы хороший следователь, Кейт. Я уже говорил, что был бы рад видеть вас среди своих сотрудников. Вы еще не передумали насчет моего предложения?

Калеб знал, как нелегко приходится Кейт в Скотланд-Ярде, как мало там ценят ее и ее работу. Кейт вечно чувствовала себя отвергнутой. Калеб не мог судить, до какой степени оправданно это чувство. У нее был талант самой создавать себе препятствия. Виной всему была ее мнительность и крайне низкая самооценка. Кейт смотрела на себя сквозь призму сомнений. Ей просто не приходило в голову, что возможен другой взгляд. Со стороны ее подозрительность нередко воспринималась как враждебность по отношению к внешнему миру.

Кейт покачала головой:

– Нет, я останусь в Лондоне. Так будет лучше.

Почему лучше, объяснять не стала. Калеб не настаивал. Они не были настолько близки, чтобы затрагивать темы личного характера.