Женщины Цезаря

Мне показалось, что я это увидел, когда вернулся домой. Но Брут находился подле Юлии – вот я и подумал, что между ними все ладно.

– Все получится, если это будет брак по любви, и никак иначе, – сказала Аврелия. – Поэтому не торопись. Ни взглядом, ни словом не выдай им, чего ждут от их встречи.

– Конечно, конечно. Когда ты предлагаешь их свести?

– Когда решится вопрос с законом о земле, каким бы ни оказался результат. И не дави на Магна даже после их встречи.

– Она красива, она молода, она – Юлия. Магн будет просить ее руки, как только закончится ужин!

Но Аврелия покачала головой:

– Магн вообще не попросит ее руки.

– Но почему?

– Однажды Сулла мне сказал, что Помпей всегда будет бояться посвататься к царевне. А Юлия, сын мой, – царевна. У нее самое высокое происхождение в Риме. В глазах Помпея даже иноземная царица будет ниже ее. Так что он не решится заговорить о браке, потому что слишком боится получить отказ. Сулла считал – Помпей скорее останется холостяком, чем рискнет своим dignitas. Он будет ждать, пока отец какой-нибудь царевны не предложит ему свою дочь. Поэтому попросить об этом браке должен именно ты, Цезарь. Сначала пусть Магн нагуляет аппетит. Он знает, что наша девочка помолвлена с Брутом. Посмотрим, что произойдет, когда они встретятся, но не стоит устраивать их встречу немедленно."

"Аврелия поднялась, взяла со стола бюст Помпея:

– Я положу это обратно.

– Нет, лучше поставь на полку рядом с ее кроватью и сделай то, что хотела: раздай ее детские вещи, – сказал Цезарь, откинувшись на спинку кресла и удовлетворенно закрыв глаза.

– Юлии будет неприятно, что я открыла ее тайну.

– Нет, если ты побранишь ее за то, что она приняла подарок от Юнии, у которой слишком много денег. Так она сможет, не теряя гордости, продолжать смотреть на Помпея влюбленными глазами.

– Иди спать, – сказала сыну Аврелия с порога.

– Сейчас пойду. И благодаря тебе я буду спать крепче матроса, убаюканного сиреной.

– Слишком сильное сравнение.

Второго января Цезарь представил на рассмотрение сената свой законопроект о земле. Сенаторы содрогнулись при виде тридцати больших ведер для книг, расставленных у ног старшего консула. Длина первоначального варианта законопроекта теперь казалась ничтожной. Новый lex Iulia agraria содержал более ста глав.

Поскольку в курии Гостилия акустика была не очень хорошей, старший консул говорил громко. Он представил сенату Рима удивительно краткий, но всеобъемлющий анализ этого огромного документа, носящего его имя.