Женщины Цезаря

Он из Италийской Галлии, что по ту сторону Пада. Аттик говорит, что он собирается в Рим. Я не могу дождаться, когда познакомлюсь с ним!

– Возвращаясь к Цицерону, – сказал Клодий, предвкушая свое выступление на Форуме, – каков он в муках любви? Честно говоря, я не думал, что он способен на такое.

– Очень глупый и игривый, – ответила Клодия скучным голосом. Она перевернулась на спину на ложе и дрыгнула ногами. – Отец отечества превратился в сводника из комедии Плавта. Поэтому и было так смешно. Я просто подстрекала его, чтобы он все больше и больше выставлял себя дураком.

– Ты злая женщина, – сказал Децим Брут.

– Теренция тоже так подумала.

– Ого! Значит, она заметила?

– Спустя некоторое время заметили все. – Клодия премило сморщила носик. – Чем больше он увлекался мной, тем громогласнее и глупее становился. Аттика просто парализовало от смеха. – Она театрально содрогнулась. – А Теренция так и застыла от ярости. Бедный старый Цицерон! Кстати, почему мы считаем его старым? Но повторяю: бедный старый Цицерон! Думаю, не успели они дойти до выхода, как она зубами вцепилась ему в шею!

– Ни во что другое ей было не вцепиться, – промурлыкала Семпрония Тудитана.

Взрыв хохота заставил улыбнуться даже слуг на кухне Фульвии в дальнем конце сада – какой веселый дом!

Вдруг веселье Клодии изменило направление. Она выпрямилась и озорно посмотрела на своего брата:

– Публий Клодий, ты ведь готов к какой-нибудь забавной проказе?

– Это так же верно, как то, что Цезарь – римлянин!

На следующее утро Клодия появилась у входа в жилище великого понтифика. Ее сопровождало несколько женщин из «Клуба Клодия».

– Помпея дома? – спросила она у Евтиха.

– Она принимает, domina, – ответил управляющий, кланяясь и впуская их.

Гостьи стали подниматься по лестнице, а Евтих поспешил к своим делам. Нет необходимости звать Поликсену. Молодого Квинта Помпея Руфа не было в Риме, так что мужчин среди визитеров не будет.

Было ясно, что Помпея провела ночь в слезах: веки распухли, покраснели, вид скорбный. При виде Клодии и других она вскочила.

– О Клодия, я думала, что никогда больше вас не увижу! – воскликнула Помпея.

– Дорогая моя, я никогда не поступила бы так с тобой! Но ты ведь не можешь винить моего брата! Поликсена обо всем рассказывает Аврелии.

– Я знаю, знаю! Мне так жаль, но что я могу сделать?

– Ничего, дорогая, ничего.

Клодия усаживалась долго и хлопотливо, как яркая птица, собираясь высиживать птенцов, устраивается в гнезде.