Женщины Цезаря

Сможет ли он позволить себе такое убранство в своем новом доме, когда найдет денег, чтобы купить его? Комната словно просила, чтобы ее скопировали в консульской резиденции. Чуть поубавить помпезности – и все. Потолок в доме Рабирия был покрыт золотыми звездами, усыпанными драгоценными камнями. Стены украшены золочеными панелями. Колонны тоже покрыты золотом, и даже вытянутый неглубокий имплювий выложен золотыми пластинами.

– Нравится мой атрий? – спросил Гай Рабирий, похожий на ящерицу.

– Очень, – признал Цицерон.

– Видишь ли, я не устраиваю приемов.

– Это достойно сожаления. Хотя я понимаю, почему ты живешь в крепости.

– Гости – напрасная трата денег. Я храню свое состояние на стенах. Это надежнее, чем в банке, – если живешь в крепости.

– А рабы не пытаются снять немного золота?

– Только если хотят угодить на крест.

– Да, это их останавливает.

Старик сжал руками львиные головы на концах подлокотников своего позолоченного кресла.

– Я люблю золото, – проговорил он. – Очень приятный цвет.

– Да.

– Значит, ты хочешь меня защищать?

– Да, хочу.

– И сколько ты будешь мне стоить?

У Цицерона чуть было не сорвалось с языка: «Лист золота размером десять на десять было бы неплохо», но он лишь улыбнулся в ответ:

– Я считаю твое дело таким важным для будущего Республики, Гай Рабирий, что намерен защищать тебя бесплатно.

– Стало быть, так.

И это – вся благодарность за бесплатную помощь величайшего адвоката Рима! Цицерон проглотил и это.

– Как все мои коллеги-сенаторы, Гай Рабирий, я знаком с тобой много лет, но я многого о тебе не знаю, – он прокашлялся, – кроме… э… э… того, что можно назвать слухами. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, чтобы подготовить мою речь.

– Никаких ответов не будет, так что прибереги силы. Сочини сам.

– Основываясь на слухах?

– Ты имеешь в виду мое участие в делах Оппианика в Ларине? Ты защищал Клуенция.

– Но я не упомянул тебя, Гай Рабирий.

– И хорошо сделал. Оппианик умер задолго до суда над Клуенцием. Как можно было узнать, что происходило на самом деле? Ты очень хорошо сплел кружева лжи, Цицерон, вот почему я не против, чтобы ты защищал меня. Нет-нет, совсем не против! Тебе удалось внушить присяжным, что Оппианик убил больше своих родственников, чем, по слухам, сделал Катилина. И все это совершалось им ради наживы! Однако у Оппианика не было золотых стен в доме. Интересно, да?

– Не знаю, – тихо сказал Цицерон. – Я никогда не был в его доме.

– Я владею половиной Апулии. Я – безжалостный человек.