Женщины Цезаря

 – Ты фактически обвинил Катилину в сенате без серьезных доказательств. Другими словами, ты пустил слух.

– Нет, это не так! Не так! – крикнул Цицерон, стукнув локтем по валику. – Я не поступил бы столь безответственно! Почему ты так глуп, Квинт? Те двое планировали свергнуть хорошее правительство либо в качестве консулов, либо устроив революцию! Как правильно сказала Теренция, люди не планируют всеобщую отмену долгов, если они не заигрывают с представителями низших классов. Это типичная схема для тех, кто хочет установить диктатуру.

– Сулла был диктатором, но он не аннулировал долгов, – упрямо сказал Квинт.

– Нет, он лишь умертвил две тысячи всадников! – воскликнул Аттик. – Конфискация их имений пополнила казну, множество новичков разжирели на проскрипциях. И прочие экономические меры стали необязательными.

– Тебя он не проскрибировал, – ощетинился Квинт.

– Да уж! Сулла был жесток, но он не дурак.

– Хочешь сказать, я дурак?

– Да, Квинт, ты дурак, – подтвердил Цицерон, избавив Аттика от необходимости искать тактичный ответ. – Почему ты всегда такой агрессивный? Неудивительно, что вы с Помпонией не можете поладить: вы похожи как две горошины!

– Грр! – прорычал Квинт, затихая.

– Да, Марк, определенный вред причинен, – сказал Аттик миролюбиво, – и есть шанс, что ты был прав, поступив так до выборов. Я думаю, что твой источник информации ненадежен, поскольку немного знаком с этой дамой. Но с другой стороны, готов поспорить, что ее экономические познания уместятся на головке булавки. Выдернуть из воздуха фразу вроде всеобщего аннулирования долгов? Невозможно! Нет, я считаю, что ты имел основания так поступить.

– Что бы ни случилось, – воскликнул Цицерон, вдруг осознав, что обоим его собеседникам слишком многое известно о Фульвии Нобилиор, – никогда никому не упоминайте ее имени. Даже не намекайте, что у меня есть шпион в лагере Катилины! Я хочу и дальше использовать ее.

Даже Квинт увидел смысл в этой просьбе, и все согласились не заговаривать о Фульвии Нобилиор. Аттик, человек здравомыслящий, вообще считал необходимым постоянно следить за тем, что делается вокруг Катилины.

– Может статься, что сам Катилина и не имеет к этому отношения, – сказал наконец Аттик, – но определенно его окружение заслуживает нашего внимания. Со времен Италийской войны Этрурия и Самний находятся в постоянном волнении, и падение Гая Мария только обострило ситуацию. Не говоря уже о мерах Суллы.