Смертельный звонок [cборник]

Ты зрячий?

— Это еще ничего не доказывает, — твердо, ничем особо не рискуя, заявил Зубков, — пусть имеет место некоторый отвал грунта, но это еще не доказательство посягательства на вашу собственность. Чтобы делу ход дать, мне необходимы точные указания с вашей стороны: сколько было картофеля, сколько стало, материальные то есть свидетельства убыли. Иначе может получиться клевета.

Кляузная гражданка прищурилась:

— Каких же тебе доказательств нужно, товарищ участковый? Мне что, вывалить все и пересчитать по картофелине?

Сергей, стараясь говорить официально — он уже понимал, что дело идет к апелляциям к его возрасту и давнишнему знакомству с ним и его темным прошлым, — веско заявил:

— Это, положим, целиком на ваше усмотрение, не в моей компетенции.

Наверняка вы сможете ориентировочно сообщить средний вес мешка, заложенного на хранение изначально, и сообщить, что осталось теперь…

Тетка взбеленилась и завела. Сообщила, что он, лейтеха-молокосос, был известен ей еще «во-о-от такусеньким». Посетовала, что зря она спасла его, мелкого мерзавца, подавившегося пустышкой.

Заявила, что, если б можно было бы, снова взялась за крапиву, точь-в-точь как тогда, когда он, Зубков, впервые нажрамшись, испакостил ей палисадник под окнами…

Серега слушал вполуха, лишь изредка краснея, — стыдновато, но к таким экскурсам в собственное темное прошлое он привык.

Такова уж черная обратная сторона оседлости. Ведь Зубков отлучался из родной Мокши только в армию сходить, а по демобилизации легкомысленно согласился пойти «послужить».

Опомнившись, попытался поспорить с судьбой, поработал дежурным, шофером, какое-то время шабашил, монтируя видеонаблюдение, усилители интернет-сигнала, — и все-таки все вернулось на круги своя.

Против рожна не попрешь, и снова Серега Зубков с черной папкой под мышкой ходит по дворам, пашет папой Карло, охраняя родной поселок от преступных посягательств, душа гидру эту, пока маленькая.

Впрочем, некоторые дела вполне можно деликатно отодвинуть за ненадобностью, к тому же обедать пора.

Отделавшись-таки от кулачки-заявительницы, Серега решил, что пора закончить дневной обход и перекусить, с тем и отправился к дому.

Он выбрал путь вдоль улицы, саркастично названной Ровной, — с одной стороны ее имел место глубокий овраг, который в советские неприхотливые времена сходил за горнолыжный спуск, на волне роста экологичности внезапно стал природным заказником, в коем произрастала некая уникальная флора, какой-то удивительный сорняк-эндемик.