Я еще не царь. Книга XXV

И это при его-то магическом ранге!

— Сергей Александрович…

— Знаю, зачем ты приехал, Миша, — кивнул князь и плеснул себе и мне красного. — Не возражаешь?

— Нет. Скажите — что вы делали тогда в поместье Карамурзина?

— Как что? Собирался помочь, только и всего. Маша в безопасности, Нахимовы тоже. Ты князь, да и с новыми землями. Можешь не благодарить!

Ага, еще чего? Еще пытается обернуть это в свою пользу⁈ Ух, старый интриган.

Однако понятно, что бесконечно пытать его смысло нет — если он реально хотел сделать Маше зло, значит, будет молчать до последнего.

Придется идти другим путем.

Эх, жаль Лоры нет, но что я за герой, раз не могу без ее электронной смекалки?

— А где ваш сын? Где Саша?

— В подвале, — вздохнул Сергей, и, как мне показалось, совершенно не искренне. — Я оборудовал ему специальную комнату. Он не сбежит. Твое здоровье!

И он выпил целый бокал. Даже не стал дожидаться, когда я возьму свой.

— А где ваша жена? — спросил я. — В последний раз она была при вас.

— У нее дела. Она уехала и вернется очень нескоро.

Я хотел ухмыльнуться ему в лицо, но сдержался. Похоже, в семействе Есенина происходит что-то нехорошее.

— Окей, а могу ли я увидеть Сашу? Он же теперь всегда свободен?

— Зачем? Он спит.

— Сейчас день.

— В подвале это неважно!

— Сергей Александрович…

— Он мой сын, и моя проблема, Миша. Если это все, то прошу…"

"И тут телефон в его кармане зазвонил.

— Слушаю, — прижал трубку Есенин к плечу. — Точно? Где⁈

Вдруг в отдалении раздался взрыв и пол в гостинной загудел.

Нападение? Ну, конечно, самое время!

— Пропустить, — сказал Есенин и поднялся. — Никакого сопротивления. Я сам. Я сказал, пропустить!

И сложив телефон, он залил в себя остатки вина. За стенами веранды послышались шаги — и ОЧЕНЬ тяжелые. Каждый шаг все в комнате буквально подпрыгивало.

— Миша, сиди, — махнул рукой Есенин. — Я сам.

— Сергей Александрович, я помогу!

— Мне⁈ Поможешь? — он нервно улыбнулся. — Хорошо. Прикончи эту бутылку, будь другом.

И хрустнув шеей, Сергей направился к веранде.

Я же было направился за ним, но тот, развернувшись, щелкнул пальцами — хвать! и меня притянуло к креслу.

Бутылка сама собой опрокинулась и налила стакан до краев.

— Двадцать лет выдержки, Миша, — покачал головой Есенин. — Сам не знаешь, от чего отказываешься!

И толкнув дверь, он вышел на веранду. А там…

— Мать…

Прямо на нас мчался огромный мужик метров шести ростом. Весь блестящий — доспехи на нем напоминали рыцарские и были полностью покрыты шипами.