Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Непреодолимое желание постучатся головой о стену, чтобы боль физическая притупила душевную, чтобы звон в черепной коробке заглушил голос Жанки: «Думаю, ты должна знать…»

Бросаю на себя взгляд в зеркало — мокрые передние пряди липнут к белому, как мел, лицу, расцвеченному лихорадочными пятнами на скулах, глубокие тени под потухшими глазами и сухие губы.

От бестолкового разглядывания себя в зеркало меня отрывает появление в туалете нескольких щебечущих девчонок.

— Видела, да? Горяч! Блин, и какой-то невзрачной мышеле достался!

— Ага, все девки в кафетерии на него смотрели, а он от этой моли глаз не отводил…

Вылетаю из туалета.

Невыносимо.

Это точно про Горелова. Точно.

Все пропитано им.

Куда ни плюнь, кругом он. Везде про него. Спрячешься, а Демон тут как тут, продолжает уничтожать.

Я больна. Горелов — раковая опухоль. Стадия ремиссия ведь возможна? Если не полное излечение, то хотя бы… Хотя бы что?

Мне просто нужна передышка.

Я не представляю, как добралась до дома. Не могу даже вспомнить, заплатила ли я за проезд в автобусе. Помню, что сажусь на маршрут, идущий кружным путем, плюхаюсь на заднее сиденье и, привалившись к пыльному оконному стеклу, сосредотачиваюсь на том, чтобы ни о чем не думать.

Выходит хреново. И в этих болезненных попытках я действую на автомате.

Обнаруживаю себя уже возле подъезда на лавочке.

В чувство меня приводит поднявшийся ветер, швырнувший мне в лицо пыль с козырька над дверью.

Сколько сейчас? Достаю негнущимися пальцами мобильник.

Оказывается, я замерзла.

Три часа дня.

Понимаю, что и ноги задубели, коленки и те синие, но шевелиться все равно не хочется. Да и сил нет.

Телефон в руке булькает. Входящий от Тамары Львовны, хозяйки квартиры.

— Алло, — отвечаю.

— Ингуш, это ты там уже два с половиной часа на лавочке торчишь? Что случилось? Ключи потеряла?"

"Она живет в доме напротив, наверное, углядела меня с балкона. У нее там рассада какая-то, да и вообще пожилая женщина развлекается наблюдением. У нее даже бинокль есть, который она мне однажды гордо продемонстрировала. «Так что, зайка, плотные шторы в наше суровое время — это необходимость. Мало ли, у кого еще есть хороший Никон».

— Нет, не потеряла. Просто захотелось проветриться, — хочу избавиться от заботы Тамары Львовны, и не хочу, чтобы она лишний раз волновалась, тоже.

Она — хорошая женщина и очень мне помогла, когда против меня ополчились почти все жильцы.

— Что стряслось? — в проницательности ей не откажешь. — Опять…

— Нет, это другое.