Бывший. Сжигая дотла (СИ)

И ведь уволиться не могу, где я сейчас найду место для практики, на котором еще и платят?

А диплом мне нужен. И деньги.

Вот и сейчас: второй час ночи, а я корпею над этим дьявольским контрактом.

Я уже учебники по юриспруденции проштудировала и российские, и английские, и американские. Похожие контракты просмотрела, все нормально с моим языком! Что еще ему нужно?

Трясущимися руками закрываю вкладку с документом.

Я больше ничего не могу тут изменить, если только не написать внутри как ненавижу конкретного клиента.

Там было тридцать листов. Тридцать это звездец.

И я переводила все четыре раза за два дня.

Где-то у меня есть успокоительные. Черт, я с них спать захочу, а глотать кофе… У меня и так сердце не перестает колотиться.

С бренд-буком полегче, там в основном картинки и надписи к ним. Так что я попробую взяться сразу за последний файл. На русский переводить все-таки проще.

Но через несколько минут чтения меня начинает колбасить еще сильнее.

Все встает на свои места.

Придирки клиента становятся понятны.

Просто кто-то решил лишить меня и этой подработки, и шанса на диплом.

Сукин сын! Ненавижу!

Но если я могу еще понять, зачем он меня изводит — слово держит, не дает спокойной жизни, хотя это как-то мелко на фоне того, что творилось в моей жизни прошлой зимой. Прямо даже не существенно для Демона, словно детский сад, дерганье за косички. Не будь я так измотана морально событиями последней недели, я могла бы отнестись к этим перипетиям с переводом намного спокойнее.

То за каким хреном он прислал это, я ума не приложу.

Этот текст целиком и полностью посвящен мне.

Более того, кроме важных и ценных для меня вещей, которые этот ублюдок просто не имеет права после всего упоминать, последний кусок настолько личный, что у меня вышибает дух.

Снова всплывают болезненные воспоминания. Мне больно это читать, но я не могу себя остановить. Твою ж мать! Как это переводить?

Да, все обезличено, но мне кажется, что все сразу поймут, что это про меня.

Я снова и снова пробегаю глазами по строкам.

Пульс сто сорок.

«— Малыш, пожалуйста, не гони меня, — я больше не мог терпеть.

— Мне страшно… Я еще никогда…

— Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Просто позволь мне.

Она закусывает губу и смотрит на меня испуганно, потом, зажмурившись, кивает.

— Девочка моя, ты не пожалеешь, — клянусь я, укладывая я ее на постель.