Может быть, он?

И догадался сам: — Хочешь посмотреть?

— Ещё спрашиваешь, — спрыгнула я с дивана и стала одеваться, выискивая среди разбросанных по комнате и снятых на ходу вещей свои.

— Ох, ничего себе! — замерла я на пороге открытых ворот мастерской.

Не зашла. И даже внутрь ещё не заглянула. Снаружи уже было на что подивиться."

"Не знаю, как это выглядит днём, но в сумерках огромные отцветающие одуванчики с отлетающими прочь зонтиками, лягушки, стрекозы, божьи коровки и прочие жуки создавали ощущение, что я стала маленькой и стою в траве выше своего роста. Что я в сказке.

— Потрясающе, — покачала я головой, трогая пальцами металлические детали, из которых всё это было сделано, потому что глазам уже не верила.

Миро̀ скромно потёр пальцем бровь, откинул со лба волосы. И где-то там в глубине его глаз я увидела мальчишку, что когда-то с упоением наблюдал за взлетающей с травинки букашкой, да и сейчас не утратил эту детскую чистоту, не так уж сильно отличную от самурайских идеалов, проповедующих жизнь простую и правильную. Верность. Доблесть. Честь.

Мой самурай! Мой любимый самурай, скользнула я по нему взглядом и шагнула в мастерскую.

В просторном помещении на полках и полу тоже стояли металлические скульптуры: совсем маленькие, собранные из крошечных гаек и побольше. Насекомые, животные, растения.

— Ты всё это сделал сам? — переходила я от полки к полке, прикасаясь где-то к отполированных до блеска, а где-то, наоборот, словно намеренно состаренным заржавевшим деталям.

— У меня было полно свободного времени, — усмехнулся он. — Ты не одна ходила на курсы. Я тоже ходил на мастер-класс к одному известному художнику по металлу. Самостоятельно до многих вещей я бы и не догадался. А так меня всё же научили тонкостям работы с металлоломом.

— Талант либо есть, либо нет, как и вкус, — развела я руками, совершенно не настроенная шутить.

Что-то после чёртовой ДНК-вечеринки мне вообще было не до смеха. Я так ждала это исследование, так хотела на него пойти, оно нравилось мне в начале, а потом… нет, я не разочаровалась, но избавилась от иллюзии — знания о том, что происходит в моём организме, когда я думаю, смотрю, прикасаюсь к мужчине, что мне небезразличен, вгоняли меня в тоску.

Я не пойду на это исследование. Не хочу, чтобы наши чувства препарировали. Пусть в них останется магия, как в этих железных лягушках, что казались живыми.

— Мама предложила переехать к ней, — сказал Миро̀. — Но я отказался. Буду искать что-то, куда можно переехать со всем этим скарбом.