Может быть, он?

А я слов на ветер не бросаю, ты знаешь, — смотрела она в упор.

Сцепив зубы, он мотнул головой.

— Да брось! Соглашайся, мой мальчик, лучшего предложения не будет.

— Спасибо, но нет.

— Нет? — делано удивилась Ева, глядя на его играющие желваки. — Хорошо. — Она взмахнула руками: — Аттракцион невиданной щедрости! Только сегодня! И только для тебя! Обещаю: она не узнает. Ни от меня, ни от кого-нибудь другого. Это останется между нами. Только ты и я. Всего одна, последняя ночь. И ты свободен.

Она гипнотизировала его взглядом, а когда он снова покачал головой фыркнула:

— Что и следовало доказать. — С презрением отвернулась, пошла к машине, но потом остановилась. — А знаешь, — обернулась она, — я ей даже завидую. Хотела бы я, чтобы меня кто-то также любил. Может, даже ты. Но… ей же хуже.

Она села в машину, захлопнула дверь и уехала…

Других предложений не будет. И если бы дело было просто в деньгах.

Мир побарабанил пальцами, прикидывая, что Ева придумает дальше.

Для него ответ был очевиден: она и сейчас ведёт себя как ревнивая жена, дальше она потребует штамп в паспорте и брачный контракт. Но как она его заставит?

Развернув к себе экран, Мирослав прокрутил пальцем список контактов: не рано ли сейчас, стоит ли уже дёргать чеку из гранаты или повременить, есть ли другие варианты…"

"«Надо встретиться» — написал он. Выдохнул и отправил сообщение абоненту, которого не стоило беспокоить без крайней нужды. Но что-то ему подсказывало — это тот самый случай.

Он открыл фотографии, что прислала мама.

Нам суждено, самоотверженная моя, — улыбнулся он, листая фото, где они с Крис. — Нам суждено.

— Будьте добры, — сказал Мир, когда ему ответили на радио, и назвал композицию.

— Угу, — повторил ведущий. — Записано. А для кого?

Глава 23

— Пф-ф-ф…

Кофе брызнул изо рта. Хорошо, что напротив никого не было, и кофейный душ принял только монитор. А может, жаль.

Поспешно вытерев рот, я добавила громкость радио:

— Для кого?!

— Для девушки, что потрясающе выглядит с домкратом, — крикнула мне в дверь Таисия.

— Though we've got to say goodbye… for the summer… — пел Джейсон Донован, а я сползла вниз по спинке кресла и закрыла глаза.

«Письмо, запечатанное поцелуем».

Даже с моим английским на уровне немого застенчивого англичанина, я знала, о чём он поёт:

Хотя мы вынуждены распрощаться на лето,

Дорогая, обещаю, что

Я буду посылать тебе свою любовь

Каждый день в письме,

Запечатанном поцелуем…

— Миро̀, — выдохнула я, когда песня закончилась.