Все было не так

— Слышите меня? Оба! Гордей, остановись! Кис! Чёрт! Да хватит!

Я никогда так близко не видела, как люди бьют друг друга. Это очень страшно. И я не представляю, как их можно остановить. Это ведь всё равно, что попытаться влезть между двумя вцепившимися друг в друга бойцовскими псами.

— Гордый, — хрипит Кис, поваленный на землю. — Это не я. Не я, блядь! Ммм… — стонет, получив кулаком в скулу.

— Остановитесь! — снова кричу.

Потасовка продолжается. Звоню девчонкам, прошу, чтобы спустились. Мне уже нехорошо от всего происходящего. В воздухе стоит пыль и появился запах крови. Пахнет ещё не развеявшимся выхлопом и горючим.

— Я не предавал тебя, — продолжает доказывать Кис.

— Поэтому ты здесь?!

Гордей вздёргивает Саркиса вверх и толкает на ствол дерева.

— Пожалуйста, прекратите оба, — опускаюсь на край скамейки. Голова очень сильно кружится.

Хлопает подъездная дверь. Меня глушит топотом ног. Чьи-то руки касаются моих плеч, и среди всего этого хаоса раздаётся громкий свист, оставшийся звонким эхом в моих ушах.

Всё неожиданно стихает. Мне даже кажется, что я оглохла. Но нет. Я слышу тяжёлое дыхание двух взведённых до максимума молодых мужчин.

Бабушка вынимает пальцы изо рта.

«Она так умеет?» — нервно посмеивается мой внутренний голос, но тут же замолкает и он.

— Вы чего тут устроили на ночь глядя?! — бабуля упёрла руки в бока и нахмурившись смотрит на Киса и Гордея.

Лица у обоих разбитые. У Саркиса сильнее. У него же порван ворот футболки. У Гордея агрессивно раздуваются ноздри, а у меня перед глазами всё плывёт.

— Вон отсюда, оба!

— Я не уйду, пока мы с Ясей не поговорим, — Гордей делает несколько шагов вперёд.

— Остынешь. Приведёшь себя в порядок и утром придёшь. Если захочет слушать, поговорите. А сейчас уходи. Ты не видишь, до чего её довёл?

— Гордый, — зовёт Кис.

— Заткнись, — рявкает Калужский, — пока я тебя не добил!

Подходит ко мне, игнорируя вообще всех присутствующих. Присаживается. Кладёт ладонь со сбитыми костяшками на колено. Меня тут же опаляет жаром, но я пока не могу вменяемо реагировать. Голова всё ещё кружится.

— Девочка моя, — такой тихий, такой родной голос касается моих заложенных ушей. — Ясь, — Гордей старается заглянуть мне в глаза. — Я очень люблю тебя, слышишь? И, — устало и грустно улыбается он, — нашего малыша.

— Мне нехорошо… — делаю вдох. — Я хочу домой.

Глава 30

Гордей

— Здесь будь! — бросаю Кису и поднимаю Ясю на руки.

Не весит ни черта. Дышит тяжело. Положила голову мне на плечо. Соня уже звонит в скорую.