Клад тверских бунтарей

Воронов гладил бороду, смотрел то на Гордея, то на Власа.

«Видно, мужики крепкие, деловые. Если что, в обиду себя не дадут, — раздумывал он. — Другие хозяева таких людей ищут, а эти сами ко мне пришли.

Вот в том-то и дело! Они тогда появились, когда царские посланцы на подходе, которые будут вести следствие. С другой стороны, коли были бы не теми, кем назвались, то сегодня не объявились бы. Так лазутчиков не засылают. Да и не похожи они на служивых людей».

— Значится, мастер по дереву, говоришь, да? — повторил вопрос Воронов.

— На Москве такое ремесло помогало не бедствовать, даже позволило собрать денег на откуп.

— А жена и дочь угорели на пожаре?

— Да. Не убереглись. Тогда пыхнуло так, что улицы огнем пылали вместе с людьми, Москва-река и Яуза кипели. От огня никакого спасения не было. У нас-то, где стояло подворье боярина Евсея Александровича Рыжова, горело не так сильно. Погасили мужики огонь. Да вот покуда хлопотали, их бабы и дети, которые во дворах остались, угорели. Мои из избы скарб хотели вытащить — сдался он им! — да нажитую деньгу. В общем, погибли жена и дочь.

— Сочувствую. Много тогда людей сгинуло. А есть у тебя с собой поделки, которые ты сам мастерил?

— Продал все, только инструмент остался. В телеге лежит. Если хочешь, принесу да покажу. Можно на скорую руку и смастерить что-нибудь. Хотя бы ложку.

— Не надо. Потом посмотрим, что ты за мастер. Значит, так. Земля есть на околице. Для пахоты, сразу скажу, она не пригодна. Но вам того и не надо, раз ремеслом владеете. Избу там поставить запросто можно. Лес рядом. С тебя рубль в год.

— Целый рубль? За овраг поросший? — воскликнул Бессонов.

— Лес даром возьмешь под сруб.

— Все одно дорого для села.

— Будь ты крестьянин, у которого в этом году хлеб уродится, в другом нет, взял бы меньше. А с мастера — рубль. Заработаешь. А гляну, что и как мастеришь, может, и поделками возьму. Сведу с купцом, тот, если товар стоящий, цену хорошую даст. Если ты согласен, то место холоп мой покажет. Нет — ищи пристанище в другом поселении. Это мое последнее слово.

Гордей махнул рукой и сказал:

— А, ладно. Отработаем, но лес для сруба дашь даром, боярин.

— Сказал же, что дам. Ты грамотный?

— Нет, не довелось научиться. Считать могу хорошо, а вот с письмом никак. Сына моего священник нашей церкви обучал. Он и читать, и писать может. А что?..

— Договор надо составить насчет вашего проживания. Без него теперь никак нельзя.