Клад тверских бунтарей

А я этого негодяя проморгал, проявил преступную халатность. Вдобавок мы так и не уничтожили какую-то шайку беглых холопов, позволяли ей грабить достойных купцов. Это дело серьезное. Тут ответить нам будет нечего.

— Но и молчать нельзя, — уже другим, упавшим голосом сказал воевода, понимавший всю опасность своего положения. — Да и без пользы это. Чрез неделю, если не раньше, посланцы царя сами приедут в Тверь. При них будет крупная дружина. Они начнут следствие по этому делу.

— Ты прав. Посылай двух своих ратников. Что передать царю, и без меня знаешь.

— Слушаюсь, Дмитрий Иванович! Нынче же и отправлю.

— Уйдите все, хочу быть один, — заявил князь Микулинский и обхватил голову руками.

Пурьяк с сыном уже закончили работу, сидели в доме, трапезничали.

В горницу вбежала Лана и сказала:

— Отец, к нам боярин из села Дубино явился.

— Сам Воронов? — спросил Пурьяк.

— Да.

— Один?

— Один.

— Поставь еще одну миску на стол да вина хлебного принеси, а до того пригласи боярина в дом.

— Да, отец.

Но Воронов в приглашении особо не нуждался. Он, спрыгнув с коня, повесил поводья на кол городьбы, едва не сбил дочь Пурьяка, зашел в горницу и сбросил накидку. На улице по-прежнему шел дождь. Уже мелкий, какой-то совсем не летний, моросящий, но и под ним можно было промокнуть до нитки. Гость без приглашения сел на скамью напротив хозяина подворья.

— Васька, ты поел? — спросил тот сына.

— Да я еще бы пирогов…

— Забирай пироги и иди к себе! — велел отец. — Да не вздумай подслушивать. Узнаю, что навострил уши, выпорю до крови! Понял?

— Зачем обижаешь, отец? Когда это я подслушивал?

— Вот и иди.

Василий забрал пироги, чашу с квасом, ушел к себе, затворил за собой крепкую, массивную дверь.

— Что?.. — спросил Пурьяк, усмехнувшись. — Невмоготу тебе стало на селе сидеть, Всеволод Михайлович?

— Где сокровища?

— Знамо где. В лесу, под надежной охраной.

— В шайке знают о них?

— Только Игнат Брыло.

— Он не уйдет с ними?

— Мои люди не таковы. У меня изменников нет, потому как я всех хорошо кормлю.

Об измене кума он предпочел умолчать.

Воронов не напомнил ему об этом, сказал лишь:

— Но нынче дело другое.

— Ты ведь сам так захотел. Да и некуда тебе было сокровища тащить. Но не беспокойся, боярин. Они в целости и сохранности будут. Уйти из леса можно только теми тропами, которые ведут в сторону села и города. Других нет.

В дверях появилась Лана и спросила:

— Еду для гостя и вино вносить?

— Откушаешь со мной, Всеволод Михайлович?

— Сыт. А вот выпить можно.