Наследник Буйного (СИ)

Хрипло вдыхаю. Слёзы по щекам градом скачут. Я ртом воздух хватаю, а всё равно задыхаюсь. Лёгкие огнём обжигает, в пепел превращаются. И я этим пеплом давлюсь.

— Кукла, блядь!

Удар за ударом. В стену. Колотит. Костяшки в кровь разбивает. Значит, больно. Это хорошо. Это самое малое, что я сейчас хочу ему причинить.

— Что ты делаешь в офисе моего мужа? — Голос всё ещё подрагивает. Глаза слезами застелены. Я мало сейчас соображаю. Лёша что-то говорил про отдать бизнес. Про то, что его бандиты вынуждают… Что меня хотели… Я перевожу взгляд на Буйного. Это он так пытался…

— Нет твоего ушлёпка здесь. Проебал он свой бизнес. Расстроена?

В каждом его слове фонит ярость. Он как будто каждым из них хочет мне боль причинить.

— Ты помог, чтобы он бизнес потерял?

Буйный ко мне не прикасается. Смотрит только. А у меня ощущение, что он уже пальцы на горле сжал. Жизни меня лишает. Опять.

— Ты хули так паришься? Доля твоя есть? — Рявкает, рукой по лицу проводит в месте, где я ударила. Нервно к столу отходит.

— Я слышала, что с того света отправляют за грехи спрашивать. Но думала, что тебе должность получше организуют. — Впиваюсь в него взглядом. Во мне сейчас ярким огнём ярость горит. Я хочу все её на Эмира выплеснуть. Столько лет страданий… Я его оплакивала. Землю на могилу бросала. Я чуть рядом с его гробом не легла. Если бы не Мир, точно бы легла. А он живее всех живых, ублюдок!

— Кукла… — Он кривится: мои слова не нравятся. А меня разрывает, и я не знаю, как это всё остановить. Эмоции буквально рвут на куски.

— Сейчас я выйду за дверь, — произношу хрипло, — и мы сделаем вид, что всё, что я здесь увидела, плод моего больного воображения. Я больше никогда сюда не приду. А ты не станешь лезть в мою счастливую жизнь.

Отступаю. К двери. Это самый лучший выход. Для меня. Для Мира. Для моей психики.

— И сделаем вид, что мальчишка, которого ты родила, не мой? — Рявкает, в секунду возле меня оказывается. За плечи хватает, к себе притягивает.

Вздрагиваю, потому что меня как будто кипятком ошпаривают. Кожа волдырями покрывается под его горячими пальцами. Он словами о сыне меня на живую вспарывает. Всё, что я могу, это головой отрицательно махнуть.

— Это ведь мой сын? — Произносит тот, кого я считала умершим. Ещё немного, и меня в дурку повезут."

"— Нет, — шепчу, пока он лишь сильнее меня сжимает. — Нет! Он не твой. Я замужем давно. — Хриплю. Язык практически не слушается. Он не может знать… Не может. Иначе появился бы давно.