Судить буду сам

Чем больше мы будем знать об их художествах, тем точнее получится круг подозреваемых из числа тех, кого они обидели и кто мог начать им мстить. Идите, работайте! – морщась, как от зубной боли, распорядился он.

Когда за подчиненными закрылась дверь, он неожиданно яростно плюнул и, поднявшись с кресла, заходил по кабинету. Да, он не был святым. И сам брал, и другим давал, и заведомых негодяев от суда отмазывал… Все это было, и не единожды. Но вот такого, чем ему пришлось заниматься сейчас, не было еще никогда. Он прекрасно понимал, что прикрывает конченых ублюдков, которым и пожизненный срок – не самое жесткое наказание.

И не будь он в своих прежних грехах с головы до пят, то и не чихнул бы ради того, чтобы эти человекообразные скоты каким-то образом отвертелись от ответственности. Но… Он сам когда-то влез в эти гнилые дебри подлости, лицемерия и продажничества – и, похоже, окончательно в них увяз. Впрочем, не в последнюю очередь благодаря именно этому он и дорос до генерал-майора… И теперь ему обратной дороги не было, да и быть не могло. Теперь он сам себе представлялся золотарем, вынужденным голыми руками по самые плечи лазить в переполненную всякой мерзостью выгребную яму, потому что к этому его принуждали правила им же самим принятой игры.

Вадим пришел к Романцовым на следующий день ближе к обеду. Федор, вернувшийся из школы, был уже дома. На самодельном токарном станочке в своей столярке, сколоченной из досок, он точил из дерева что-то продолговатое, пустое внутри, похожее на кусок деревянной трубы полудюймового размера.

– Ну и дела, дядь Федь! – прямо с порога громким шепотом воскликнул Вадим. – Вчера смотрел в новостях. Вот это шандарахнуло! Даже сам не ожидал. А почему же остальные не сработали? – озабоченно хмыкнул он.

– Потому что все девять штук мне пришлось отправить в «бэху», – сокрушенно вздохнул Романцов. – Ну, как пришлось. Можно было ограничиться и тремя, чтобы эти подонки только обгорели. Но… получилось так, что меня могли разоблачить, и времени на остальные «тачки» уже не осталось. Поэтому я уж наверняка сыпанул все, что было, в бензобак, и – ходу…

– Дядь Федь, а это что за «гаубица»? – указав взглядом на непонятное изделие, поинтересовался Вадим.

– Духовая трубка, оружие туземцев, – спокойно пояснил Романцов. – Читал же у Конан Дойля, да, наверное, видел и по телевизору «Сокровища Агры»? Ну, вот это – то же самое.

– Значит, кому-то из мажоров будет «гостинец» в виде стрелы… – понимающе кивнул Вадим.