Поместье для брошенной жены

Нормальные люди учатся там от пяти до десяти лет, а я училась полтора, да и то по особой просьбе императора. Моего магического ресурса было недостаточно для перехода даже на второй год обучения. А весь первый год, когда драконы начинали владеть магическим потоком, я пыталась его в себе хотя бы найти.

Даже то, что мне удавалось выдавливать магию через кровь было сродни чуду.

Вот и сейчас. Я потратила всего четыре капли крови, насыщенные магией, а меня уже шатает от слабости. Скоро начнутся тошнота и мигрень.

Перестаралась. Две капли крови — это уже много. А я четыре отдала.

Обиды на местных боженек у меня уже не было, осталась только легкая, едва уловимая горечь. Драконы в Академии едва шевельнув пальцами открывали магический поток — широкий, белый, сильный, а мне руки резать приходилось, чтоб хоть каплю выдать.

Чан тихо звякнул, напоминая, что начался процесс кипячения, и я тут же деактивировала нагрев, ловко подхватив емкость за ушки.

— Тащи чашки, — скомандовала Сальме, и та заметалась по мастерской.

Принесла мне две огнеупорные реторты с широким горлышком.

— Лей сюда, — сказала ворчливо. — Кто ж знал, что чаепитие затеем.

Переглянувшись, мы дружно хмыкнули.

Отвара было совсем немного, и он быстро остывал, так что я отпила и тут же скривилась. Фу, горько! А травки ведь все были хорошие. Поколебавшись, с усилием допила. Не пропадать же потраченной магии. Я девушка опытная, бережливая.

— Пей, — с усилием улыбнулась подруге. — Горько, но точно полезно. У меня магия хоть и мелкая, но всегда по делу работает.

Та по-детски зажмурилась и махом опрокинула реторту в горло. Меня уже накрывало слабостью, так что я последовала примеру Сальме — зажмурилась и выпила до дна.

Первое, о чем я подумала, открыв глаза, это о том, что еще никогда не падала в обморок дважды за сутки. Я вообще никогда в обморок не падала. Даже в больнице на последнем издыхании здравый ум и трезвая память никак не желали со мной расставаться.

Да что говорить. Я на руки Берну упала в полном сознании.

Подспудно ожидая мигрени и тошноты, осторожно поднялась с кровати и обнаружила, что чувствую себя на удивление годно. Нигде не болит. Даже в груди. Где сердце. Где, в общем-то, должно болеть.

Взгляд зацепил розоватых потолстевших щенков, дрыхнущих в корзине. Я погладила сонные мордочки, а после накинула на кровать толстое покрывало.

— Вы проснулись, вейра Кайш! — ко мне тут же подлетела горничная, ютившаяся в угловом кресле.