Поместье для брошенной жены

Мало ли, чего она заволновалась. Примету плохую углядела. Или подол у платьица замарала.

Бабы существа гормональные.

— Что вы сделали? — спросила тихо.

— Я сделал? — Варх сжал плечи крепче, до легкой боли. — Этот сделал император. А я — верный слуга — лишь инструмент в цепких драконьих лапах. Что ты знаешь, глупая девочка, о драконах? Ты жила здесь один короткий миг, а мы веками смотрели, как правит Вальтартой Варх-Винзо — достойно, мудро и справедливо. Мы видели, как последний Винзо теряет трон. Чувствуешь ли ты нашу боль, девочка?

Кости у меня натурально завыли, с такой силой глава Варх сдавил их своими лапами.

Боковое зрение улавливало высокомерный профиль и раскиданные ветром черные волосы. Ничего не осталось от хитроватого, склонного к театральности обаяшки с немыслимой драконьей силой. За моей спиной стояла вековая тьма, обретшая материальный облик.

Безмолвная картинка перед глазами горела от вспышек мечей. Сверкающие блики со скоростью космического зонда полосовали воздух, а две темные фигуры сходились и распадались в странном атакующем танце, горя на солнце ослепительным золотом.

— Хочешь слышать и видеть? — искушающе спросил Варх. — Только ты одна. Другим не стоит знать лишнего. Они будут видеть лишь правильную картинку.

Правильную картинку.

— Правильную картинку? — спросила, чувствуя себя заведенной куклой.

Варх что-то сделал со мной. Немыслимая драконья аура переплелась в невидимый стальной кокон, сковав меня наподобие Железной девы. Каждое острие внутри было нацелено мне в сердце.

Меня не слышал даже Юс, сидящий рядом. Я интуитивно потянула нить истинной связи, но дракон Фалче был слишком разгорячен боем, чтобы отвлечься.

Маг. сказал, что богам это не понравится. Дело в богах? В секунду, когда Фалче проиграет бой, что-то произойдет?

Я не сразу поняла, что произнесла это вслух. Только услышала, как Варх засмеялся — тихо и жутко.

— Боги, маленькая богиня? На драконьей земле дела вершат только драконы. Здесь нет места ни людям, ни богам.

И с последним сказанным словом, слух взорвался какофонией звуков: лязгом мечей, шлепками и щелчками крыльев, скрежетом когтей по древним стенам храма. Мелкими огненными взрывами, пробивающими стальную твердь арены. Смехом юного Фараца, прыгающего веселой золотистой точкой сумасшедшими зигзагами. Добродушными командами Ральфара, словно дрессирующего игривого щенка:

— Ты тратишь очень много сил на цирковые фокусы, Фир. Экономь силы. Вложи их в удар, а не прыжок. Теперь чуть левее.