Поместье для брошенной жены

Что-то ползло близ каблуков его туфель так осторожно и нежно, что он обнаружил это дерьмо лишь когда очутился в нем по пояс. И если он не предпримет хоть что-то, в этой клоаке захлебнется вся его семья.

— Что здесь происходит? — спросил все также любезно у входа в цех у одного из мастеров.

Тот словно почуял его злобу, отступил и безмолвно кивнул в сторону одной из артефакторных установок.

Мать. Берн устало потер лоб, растеряв львиную долю раздражения. Не дело это на мать кидаться.

— Или сюда, Берни! — тут же визгливо потребовала мать. — Ты только посмотри на это!

Берн хмуро улыбнулся. Ему уже доложили о поломке артефакторной установки. Вот и последняя сломалась. Конечно, починить её не было проблемой, вот только после починки установка больше не хотела работать в прежнем режиме.

Он подошел ближе и обнял мать за плечи, уставившись на лопнувшие артефакты. На длинной полоске конвейерных ячеек блестели расколотые останки Лунной тишины. Артефакта, дающего хороший сон и покой измученному разуму. Его несколько лет назад изобрела Риш, и он оставался единственным артефактом, стабильно приносившим прибыль их артефакторике.

За последний месяц сломались все четыре установки. Их починили, само собой. Починили.…

— Столько материалов извели, тут магии одной вложено на десятерых драконов! — заорала мать.

Вырвалась из его объятий и полезла пальцами в осколки. Мастера хмуро жались к стенам, но на лицах не было ни страха, ни вины. Парочка из них и вовсе смотрела на мать исподлобья, как на врага.

— Что здесь случилось, Берн?

Через цех к нему прошел отец, вальяжно помахивая тростью и рисуясь по старой привычке. В молодости он был хорош собой и даже сейчас не растерял стати, хотя лицо расчертили морщины, а на талии организовалось небольшое брюшко.

Берн очень хотел, чтобы родители хоть куда-нибудь убрались. Уехали бы в свое поместье или хоть вернулись в дом и легли спать. Или ладно, пусть бы сплетничали и орали, но не здесь!

Но беда в том, что они уже приехали. Имели полное право. Именно родители заняли ему денег, когда он влез в убытки с Маленьким поцелуем, и теперь имели право проконтролировать дела артефакторики. Кто бы сомневался, что они воспользуются этим правом, чтобы сунуть нос во все дела их поместья.

— Иди, жена, — коротко сказал отец и развернул мать за плечи, подтолкнув к выходу, а после тяжелым взглядом обвел мастеров.

— И как это понимать? Поломки каждый месяц, артефакты… — отец брезгливо пихнул тростью груду стекла на конвейере — В пыль.