Поместье для брошенной жены

— Слышала, вейра? Моя невеста просит прощения у жалкой вещи моего клана, облившей ее чаем.

Я не успела ничего сказать. Я даже подумать не успела.

Смех кончился так же резко, как и начался.

— Встань на колени, вещь, и вытри моей невесте подол.

Видит бог, до меня даже не дошел смысл его слов. Фаншер всегда обстряпывал свои дела очень любезно и обаятельно. Наверное, снимал маску веселого повесы только в спальне.

Впервые он снял ее передо мной.

Впервые он был так откровенно груб.

Сейчас я понимала, что это ускользающая из рук добыча сделала его столь несдержанным. Видимо, по распоряжению отца он старался избегать шума и свидетелей своих приступов. А теперь было поздно. Шум я уже организовала.

— Ну? Вставай. Всё в этом дворце мои вещи, а вещи должны слушаться своего хозяина.

Он подскочил к женщине, а я отшатнулась, отступила куда-то в цветочные кусты, а после кто-то рывком затащил меня в заросли садовых лилий, высотой в человеческий рост.

— Беги, — приказал хриплый женский голос.

И я побежала. Сердце у меня колотилось где-то в горле, а волосы сбились в колтун, потому что я продирались сквозь кусты, деревья и протискивалась через кованные решетки.

Лаз вывел меня к заднему выходу из императорского дворца. Пошатываясь добралась до ворот, когда стражи преградили мне путь.

— Пропустите её, — скомандовал знакомый голос, и я все-таки обернулась.

Благодетельница, выведшая меня из дворца, оказалась обычной служанкой. Форменное платье в зеленых тонах, отличительное для внутреннего дворца, строгое возрастное лицо и прямая до напряжения спина.

Стражи мгновенно склонились в поклоне, и я беспрепятственно прошла в ворота. И даже дошла до Академии, потому что больше идти мне было некуда.

Тогда я еще не понимала тяжести греха, легшего на мои плечи.

А на следующий день по империи разлетелись слухи, что сын наяры из клана Таш вызвал на дуэль наследного принца, чтобы защитить честь матери.

Сыну было что-то около двенадцати, и он даже не был инициирован. Империя полнилась слухами, что наследник использовал наяру, как повод легально убить сильного претендента на престол, пока тот не вошел в силу. Юный Таш демонстрировал замечательные успехи в магии и искусстве мечника, и уступал Фаншеру лишь потому, что был мал и пока не разбудил дракона.

Оба дуэлянта клялись перед ликами богов, что живым из круга выйдет лишь победитель.

Итог поединка был предрешен. Ребенок, пусть и наделенный талантами, и полноценный дракон. Они не были ровней.