Поместье для брошенной жены

До этого он уже оставлял мне таким образом жемчужное колье, высыпанное в вазочку с шоколадными дольками. Мол, надень, а то жаль, если потеряется.

А заодно и прибавила драконью ауру. Я смягчала ее, когда меня сопровождали драконы, но иногда приходилось пользоваться. Вот такие мы женщины. Местные, как выразилась вейра.

Девица тут же замолчала, выкатив глаза еще больше, а стража на пункте шарахнулась прочь. К драконицам, особенно сильным, в Вальтарте было нежное отношение.

— Прошу, проезжайте, вейра…

— Удостоверенная Таш, — обронила царственно.

Стража закланялась с удвоенной силой, а я из чистого садизма поправила локон еще раз. Пусть страждущие рассмотрят печать как следует. Драконица внутри меня жаждала эксклюзивной ненависти. Предметной. Пусть ненавидят меня, а не безымянную единицу из касты шлюшек.

За пределами двора можно было вздохнуть посвободнее. Поболтать с Пирре, взглянуть на столицу, отделенную от нас прозрачной стенкой кареты. Погрузится в столичную разноцветную суету, полную огней, сладостей, нарядов и волшебных красот ландшафта.

Вид за окном был настолько увлекателен, что я очнулась только у ворот Академии, где нас приняли со всеми почестями. Оказалось, Ральфар успел приложить руку и сюда, и нас ожидали уже второй день, меняя чайные чашки и подогревая грог.

Грог я приняла с улыбкой. Такова традиция, ничего не поделаешь. Со мной были все милы и дружелюбно улыбались, и я вдруг припомнила, что так и ехала с активированной драконьей аурой.

Ну и ладно. Я люблю милых и дружелюбных драконов. Мой внутренний чертик покатывался со смеху, наблюдая, как ниры пялят на меня драконьи очи.

— Сюда, вейра, мы охотно проводим вас по коридорам Академии, — нир Орин, которого я знала еще в годы обучения, склонился в поклоне.

Он не узнал меня. Только опасливо покосился на моего волка.

Я шла по коридорам когда-то брезгливо отвергнувшей меня Академии, и ниры провожали меня заинтересованными взглядами. Никто не осмеливался спросить, училась ли я здесь и как была связана с генералом Ташем. Для них я была его любовницей на особом положении, при котором одно неловкое слово в мою сторону могло закончиться плахой.

Никто не узнал меня.

Кроме магистра Буше. Его-то я отлично помнила, да и он меня не забыл. Узнал белую от ужаса девочку в новорожденной лощеной драконице, разряженной в золото и жемчуг.

Я приветливо ему кивнула, давая понять, что не планирую сводить счеты, а он в ответ медленно согнулся в поклоне.