Поместье для брошенной жены

И теперь драконы с недоумением вертели в руках возвращенные им кулоны, кольца, магические камни грубоватой отделки.

— Слабоват, — сказал шепотом один из драконов.

Ральфар глухо рыкнул и с тревогой на меня покосился. Я спокойно качнула головой.

Я не могла объяснить драконирам, что количество магии, вбитое в артефакт, не делает его сильным. Оно делает его хрупким. Если вложенная магия заполнила камень, но почти не попала в узорчатые прожилки, то артефакт сломается после пары серьезных атак. А мой артефакт будет служить долго. Возможно вечно. Ну, может, нужно будет править настройки раз в сто лет, не чаще.

— Он правильный, — сказала негромко воину. — Пользуйся им спокойно. Можешь купить в столице другой, но этот тогда вернешь мне.

Это было важно. Все сделанные мной артефакты должны иметь хозяина. Я сделала их именными, но если воин отказывается, то заберу. Я в этот артефакт пролила свою кровь. Отныне он мой.

— Я оставлю, вейра, благодарю, — забормотал вояка, налившись стыдливым багрянцем.

Царственно кивнула. Слава богу, поумнел, кажется. А если не поумнел, буду верить, что отец-дракон наградил олуха адекватной супругой или любящей матерью, способными отличить мощное от правильного.

— А я в восторге. Магию не жрет, легкий, как пушинка, не давит аурой. Век не расстанусь с колечком, вейра, — Фир рассмеялся и тут же испортил все впечатление, добавив: — Как надумаешь бросить этого буку, я весь к твоим услугами.

Ральфар полыхнул глазами, а Фир увернулся от затрещины Фалаша и весело расправил крылья, перекидываясь в черного дракона. Он был не так красив, как его золотой брат, но очень силен. Наверное, второй по силе после брата.

В глубине души я была рада, что он оставил свои детские романтичные мысли.

Девицы, которых я гоняла от драконов весь месяц, с воем бросились мне в ноги и прощались, как с родной. Некоторым из них я подарила по паре своих платьев и раздала немного драгоценностей, в которых лично настроила симметричный узор. Платья, взятые на Север, надоели мне до зеленых звездочек в глазах. Скромные до аскезы, целомудренных цветов, практически полностью лишенные украшений, они мне больше не нравились.

Они были мне не по статусу.

Лоте я не одарила. Лоте заслуживала более впечатляющего подарка, чем чужая одежда. Но ее я еще успею отблагодарить, как и старика Бая. Я забирала их с собой в столицу.

Оба, укутанные в шубы, уже сидели в повозке, хотя я убеждала их одеться полегче. До портала здесь всего-то час езды.