Поместье для брошенной жены

— И он не невиновен, — тщательно выговаривая слова, добавил безымянный драконир. — Фалче был добр к мальчику, и его милосердие еще дорого ему обойдется. Если бы тот попал в следственное министерство, его жизнь была бы долгой и полной мучений. Его бы много лет резали по кусочку на опыты, а после регенерировали, чтобы поддерживать жизненный очаг. Драконы живут долго, вейра. И этот мальчик жил бы на цепи в вечной тьме долгие сто лет, пока одному из экспериментаторов не потребовалось бы его сердце, пропитанное черной магией. Лишенный глаз, рук, ног, некоторых органов. Фалче освободил его.

— Он мог бы промолчать? — слова прозвучали, как вопрос, поэтому драконир только хмыкнул:

— Фир находится в кровной связи с императором. Даже если захочет промолчать, все равно из него все вытряхнут. Император не церемонится со своими детьми. И тогда накажут не только Ральфара, накажут всех нас, включая Фира и тебя, и поверь это будет действительно больно. Последний раз, когда нас наказывали, погибла моя сестра, а у тебя, кажется, двое детей. Радуйся, вейра, твой милый спас их. Меня зовут Апголфрельдаш Седьмой, семейное имя, так что не мучайся, пытаясь его запомнить.

Последнее он сказал без перерыва и малейшей связи с предыдущими словами, так что его имя благополучно покинуло мою голову в тот же миг, как он его произнес.

Я кивнула. Я, наверное, поняла. И смирилась.

Мы плавно полетели в сторону поместья, и скоро запах крови истончился и полностью исчез.

Вопреки разуму, вместо того чтобы запереться в комнате и, наконец, разреветься, я, засучив рукава, взялась за хозяйство. За пропущенные сутки, в доме воцарился бедлам, которому не помешала бы жесткая рука.

За пару часов я построила распустившуюся прислугу, обнаглевшую до того, что та только что в постель к драконирам не лезла. Пересмотрела и одобрила меню на неделю. Перетряхнула документы, требовавшие регулярного продления и одобрения. В основном это были территориальные разделы с соседями, разрешение на использование леса и речки, и запутанная экономика двух деревень.

Заодно построила и мявшихся у казарм дракониров, едва не спаливших собственную полевую кухню. Выделила им плац для тренировок, не преминув высказать личное мнение, что половина прислуги у них несовершеннолетняя, и что я приглядываю за девочками.

Я ходила из дома в сад, из сада в казармы, из казарм на плац и обратно, и следом за мной ходил ужас. Я уже знала, что моя жизнь поменялась безвозвратно.