Поместье для брошенной жены

Клянусь, моя прохладная рыбья кровь впервые за эти восемнадцать лет закипела от ярости. Я еще никогда так не злилась. Ни разу в жизни.

Несколько секунд, задыхаясь от бешенства, я смотрела в полное волшебной красоты лицо, на котором не дрогнул ни единый мускул. Мне оставалось только надеяться, что моя собственная маска работает безукоризненно.

— Надеюсь мои слова вас не задели, — смягчился генерал, но ситуация почему-то продолжала выглядеть, как будто он пытался меня задеть.

Расшевелить. Вытащить на эмоции. Глаза сверкали золотым блеском, а рот сжался в недовольную полоску.

Ральфар, наконец, открыл дверь и явно вознамерился покинуть вербальное поле боя победителем. Нет уж. Не выйдет. У меня помимо чертиков и бесы есть.

— Нисколько, вейр, — сказала ему в догонку с фирменной материнской мягкостью. — У меня двое детей, я привыкла иметь дело с подростками.

Мне хотелось зацепить Ральфара в ответ, и, хотя на спокойном лице не двинулся ни единый мускул, я ощутила его мрачное удивление. Не привык, что девицы ему сопротивляются.

— Я не настолько молод, как вы полагаете, мне тридцать два, — отрезал он уже жестче и, не давая вставить ни слова, завершил: — Мы задержимся здесь на несколько дней, так что приготовьте дом, насколько это в ваших силах.

Генерал вышел, а я несколько секунд стояла у стены, пытаясь успокоить скачущее сердце. Пытаясь понять, что сейчас вообще произошло.

Интеллигентный с виду мужик трансформировался в язвительную зверюгу, да и я сама реагировала, словно мне семнадцать.

К тому же ему тридцать, а не тридцать два, я видела его метрику в газете и умею считать. Фаншер в свое время называл его паршивым двенадцатилеткой.

Может, я слишком сильно шмякнула его книгой по голове, и тот прибавил себе два года?

В дурном настроении добрела до подвала, чтобы освободить запершуюся там прислугу.

Первыми вырвались мои собачки и тут же заскакали, завертелись вокруг меня. Я только и успевала, что гладить их по узким мордочкам.

— Ох, вейра Ариана, что было-то, что было! — тут же запричитала Лоте.

Она выбралась следом и едва ли на шею мне не бросилась, а после совершенно по-деревенски, просто разрыдалась, вытирая слезы пальцами.

Поколебавшись, я успокаивающе погладила ее по плечу. Она совершенно не обязана была рисковать своей жизнью и спасать меня, но где-то очень глубоко в груди все же сидел маленький червячок. Обидно, что мной пожертвовали без единого сомнения.