Поместье для брошенной жены

Я просто делала себе подарок не дорогим омолаживающим артефактом или платьем из редкой ткани, а первичным ресурсом.

Дочь неожиданно встала прямо передо мной, схватила за плечи в порыве.

— Мам, — голос у нее дрогнул. — Не жести, а? — мое словечко из родного мира, привитое на юный драконий цветок. — Отец сделает тебя первой наярой. Конечно, это не статус жены, но он купит тебе крепкий дом, обставит его с иголочки, дозволит взять лучшую из карет, и отдаст твоих любимцев, кайранов-двойняшек. Заведешь собак, как хотела, будешь делать свои безделушки.

А вот это было уже по-настоящему больно.

Наяр брали многие из высокопоставленных драконов, отчасти, чтобы связать клан с несколькими другими кланами, отчасти ради гендерного процветания. В Вальтарте рождалось на удивление мало девочек, и многие драконы были готовы взять нескольких наложниц, чтобы дать жизнь хотя бы одной дочери.

Именно, что наложниц. В отличие от жены, имеющей права и защиту, наяры полностью зависели от милости мужа. Какое-то половое рабство. Терпи, рожай, кланяйся пониже, и платье у тебя будет шелковое, а не хлопковое, а сервиз за семьдесят золотых, а не за четыре.

Дафна подскочила с софы, вцепившись мне в руку:

— Это будет уютная, лишенная волнений жизнь. Лучший вариант для…

Ей хватило ума остановиться. Но я хотела пройти этот путь до конца и спокойно договорила:

После развода я лишусь титула. А поскольку дракона у меня нет, фактически я попаду в статус простолюдинки-веи.

Уязвимое положение. Лишенная базового комфорта и защиты жизнь.

— Ты что.… Серьезно бросишь нас с Даном?

Дафна растерянно обвела взглядом комнату, в которой я уже начала простейшие сборы за нашим разговором.

— Это не так, — в онемевшую грудь вошла последняя раскаленная игла. — Ты можешь поехать со мной, если, конечно, захочешь.

— Я поеду с тобой, стану веей, буду зарабатывать на жизнь плетением бусиков? — Дафна истерично рассмеялась. — Я останусь с отцом и займу положение, принадлежащее мне по праву!

— Твое право останется у тебя, Дафна. Твой отец разводится со мной, а не с тобой или Даном, вы останетесь его детьми, как бы не сложилась жизнь.

Дафна истерически расхохоталась. Растрепанная, с лихорадочным румянцем на щеках, с брызнувшими злыми слезами, она все меньше походила на насмешницу Афи, оставшуюся в далеком прошлом.

— Не вижу ничего дурного в жизни веи, — сказала мягко, когда дочь отсмеялась. — Как нет ничего дурного в том, чтобы зарабатывать на жизнь плетением бусиков.