Королева брильянтов

А это проще сказать, чем сделать: свидетелей, кроме Улюляева, со всей России собирать. Да и тут может выйти осечка: вдруг не узнают? Вдруг это не она? С чем мы останемся?

Считать варианты Эфенбах умел не хуже, чем на купеческих счетах. Он быстро прикинул, что теряет и что получает. Баланс выходил неравный.

– Что предлагаешь? – уже деловито спросил он.

– Королеву брильянтов мы всегда подберем на Сухаревке или Хитровке…

Палец начальника пригрозил подчиненному. Чтобы не зарывался:

– Ох, Алексей, на льду играешь!

– Баронесса может пролезть туда, куда у меня не получится. А если она поможет быстро раскрыть дело, то сразу две выгоды, – закончил Пушкин.

– Уверен, что поможет?

– Для этого есть конкретные аргументы.

Эфенбах отмахнулся, чтобы не влезать в аргументы. Пусть подчиненный в мелочах копается. Ему было важно главное:

– Ты понимаешь, какой риск – отпустить воровку?

– Никакого. У нас ее фото, вы сделали бертильонаж. Ей некуда бежать. Любой городовой повяжет.

– Но… – начал было Михаил Аркадьевич и не смог найти более сильное возражение. – Ты, конечно, уверен?

– Конечно, – ответил Пушкин, чтобы не сказать, какие сомнения его терзают.

– Только при одном условии, – Эфенбах заговорщически понизил голос. – Я об этом ничего не знаю. Ни капли, ни сучка, ни задоринки.

– Не беспокойтесь, Михаил Аркадьевич, – сказал Пушкин, вставая и одергивая смокинг, который жутко давил во всех местах сразу. – Это мое своеволие. За него отвечу лично. В случае чего.

Такая понятливость сильно обрадовала Эфенбаха.

– Ну, смотри, Алексей: сокол высоко летает, да крылья обжигает!

Ответ Пушкина был готов заранее.

– Вот она и полетает, – сказал он. – А мне что-то лень. Разрешите взять Акаева для срочного дела?

Такого добра Михаилу Аркадьевичу было не жалко. Он бы и Лелюхина не пожалел.

– И переоденься, Алексей, не пристало чиновнику сыска в смокинге разгуливать, – сказал Эфенбах, более волнуясь за сохранность брильянтовой заколки в галстуке. Ну и за перстень свой бесценный, разумеется.

8Место для арестованных представляло собой глухой простенок, отгороженный прутьями от пола до низкого потолка. Дверца в полчеловеческих роста, чтобы приходилось нагибаться, запиралась на амбарный замок. Настоящей камеры, как в полицейских участках, в сыскной не имелось. Да и ни к чему она, только место занимает в тесноте.