Королева брильянтов

Локти господина помещались на столе, сам он, завалившись вперед, лежал в тарелке. К неподвижному телу склонился Богдасевич, разглядывая и как будто принюхиваясь.

– Чему должен удивляться? – ответил Свешников. – Человек умер от обжорства. Ради этого надо было меня дергать? Что-то вы, Алексей, совсем нервным стали. В полиции с такими чувствами тяжело.

– Никаких чувств, – ответил Пушкин. – Только факты.

– А, понимаю, уже все тут обшарили.

– Произвел наружный осмотр. Ничего не тронуто.

Свешников обменялся взглядом с доктором: Богдасевич давал понять, что господина сыщика ждет малоприятный сюрприз. Пусть завязнет поглубже. Намек товарища по настойкам пристав уловил.

– Алексей, вы знаете мое дружеское отношение к вам, – начал он. – Ну, тогда просветите нас, недалеких участковых полицейских, что нашли здесь выдающегося?

Пушкин заложил руки за спину.

– Всегда рад помочь, Константин Владимирович, – ответил он. – Начнем с того, кто лежит в салате.

– И кто же лежит в салате? – как можно серьезней спросил пристав.

– Господин Немировский, владелец ювелирной лавки в Варсонофьевском переулке.

Хоть пристав готовился поймать чиновника сыска, еще не зная на чем, фамилия была неожиданной.

– Что, опять Немировский? Вчерашний самоубийца тоже Немировский. Уже второй.

– Третий брат. Погибший в этом номере воскресным вечером был младшим братом.

Свешников сморщил неприятную мину, будто ему подсунули чай вместо коньяка.

– Невезучая семья. Просто рок какой-то. И все в одном номере.

– Очевидный факт, – сказал Пушкин. – С роком в этой семье не все ладно.

– Ну, хорошо, допустим. И что с того? Мало ли в жизни совпадений?

– Совпадения очевидны. Младший брат был отравлен, среднего застрелили.

Этому заявлению пристав выразил решительный протест, мотая головой.

– Только ваши домыслы, Алексей!

– В теле Григория Немировского уважаемый доктор нашел смертельную дозу дигиталиса, – не замечая возражений, продолжал Пушкин.

– Он сам выпил! И что с того? – перебил Свешников.

– А вчера я наглядно доказал вам, что Виктор Немировский не мог застрелиться по физиологическим причинам.

Больше всего пристава раздражало спокойствие сыщика. И надменность. Как будто на три аршина под землю видит. Беда с этими математиками в полиции, проще надо быть, ближе к товарищам по службе.

– Допустим, только допустим, – поспешил уточнить Свешников, – вы в чем-то правы. Но здесь-то что? Ужинал господин Немировский – и помер. С такими порциями – немудрено.