Власовцев в плен не брать

– По окопам разбежались, – на обращая внимания на последнюю фразу Лучникова, доложил снайпер обстановку. – Казарма горит.

– Почему не стреляешь?

– Моё дело – наблюдать.

– А зачем тогда стреляешь?

– Когда надо, стреляю. Когда не надо, не стреляю. Наблюдаю.

– Тебя что, Клобок, ротный насовсем из взвода забрал? – спросил Лучников. – При штабе теперь котелки лижешь?

– Пошёл ты!

Колобаев снова выстрелил. Оптику закрывали то трава, которую приходилось придавливать стволом, то дым. Но на этот раз он отчётливо увидел, как от горящей казармы к окопам побежали двое.

Один нёс пулемёт МГ с болтающейся лентой, другой коробки с патронами. До окопов было метров сто пятьдесят. Колобаев сделал необходимое упреждение и нажал на спуск. Винтовка дёрнулась, и цель на мгновение выпала из прицела. Он быстро перезарядил. Отыскал цель. Пулемётчик лежал на боку и судорожно загребал ногами. Второй номер подхватил пулемёт и, пригнувшись, бежал к окопам. Оттуда ему махали руками, что-то кричали. Это была нетрудная цель, и Колобаев упустить её не мог. Но после его выстрела длинная прицельная очередь пронеслась над воронкой, пули защёлкали по комьям земли, по щитку «максима», сбивая с него маскировку.

– Живой? – толкнул ногой Колобаева сержант.

– Живой. Глаза песком забило.

– Это хорошо. Меньше нос будешь высовывать.

Колобаев достал из вещмешка фляжку с водой, вафельное полотенце и начал промывать глаза.

Сержант полез вверх, к пулемёту, осмотрел его и выругался:

– Вот гадство! Кожух пробило. Вода выливается.

Проснулся Сороковетов, увидел Колобаева и обрадовался:

– Будь я маршалом, окружил бы этот аэродром и размолотил его из миномётов. Плёвое дело! А? Правильно я говорю?

– Нельзя, маршал. Аэродром для наших самолётов нужен.

– Течёт, – сказал сержант. – Сейчас эсэсовцы к лесу попрут, а у нас пулемёт без охлаждения. Надо чем-то заткнуть и воды долить.

Пулемёт стащили вниз, задрали стволом вверх, чтобы сохранить остаток воды. Сержант быстро достал трофейный немецкий штык-нож и начал рубить черенок сапёрной лопаты.

Через минуту затычка была готова. Он обернул её лентой парусины, отодранной от плащ-палатки, пропитал ружейным маслом и ловко вогнал в пробоину.

– А теперь давайте свои фляжки, – сказал он и, открыв защёлку на крышке, сунул палец. – Двух фляжек, пожалуй, хватит.

Забулькала вода. Сержант успокоился. Колобаев утёрся полотенцем. Остатки воды отдал пулемётчикам. Стрелять он больше не смог. Сказал:

– Глазам лабешка. Ничего не вижу.