Власовцев в плен не брать

 – Сдаются? Или что?

– Что-то не похоже, – сказал артиллерист. – Так не сдаются.

– О-отставить! – закричал Воронцов. – Без моей команды огня не открывать!

Колобаев рассматривал немцев в оптический прицел.

– Ну что там? Видно что? – спросил его Воронцов, обшаривая в бинокль дальнюю опушку леса.

Воронцова не покидало ощущение надвигавшейся опасности. Что это, думал он, рассматривая в бинокль немцев с белыми флагами, навязанными на штыки карабинов? Санитарный обоз? Вывозят раненых? А где остальные?

– Командир, а что они кричат? Сдаются, что ли? – Колобаев не отрывался от трубы прицела.

– Кричат, что ведут раненых. Просят, чтобы не открывали огня. Называют нас товарищами.

– Товарищи…

И вдруг Колобаев насторожился:

– Командир, а у этих товарищей нашивки какие-то непонятные.

– Смотри, Колобаев, лучше.

– Никаких нашивок… Непонятно, кто идёт.

Воронцов быстро связался с батальонным КП:

– Первый, на связи Восьмой. По дороге наблюдаю движение немцев. Двое. С белыми флагами. Кричат, что вывозят раненых.

Просят не открывать огня. Обоза пока не видать.

Капитан Солодовников ответил не сразу. Выругался. Спросил:

– Сам-то ты что думаешь?

– Вроде с белыми флагами, но о сдаче ни слова. Снайпер докладывает: на мундирах нашивок нет. Белые флаги – на штыках. Что-то не так, Андрей Ильич.

– Пусть выйдет обоз. Осмотри их с дистанции. Дальше – по обстоятельствам. О каждом решении докладывай немедля. Седьмой, кавалеристы и Девятый докладывают: у них вроде тоже шевеление по фронту.

– Понял. Выполняю.

Он выскочил на бруствер, поднял руку и оглянулся на окопы своей роты. Взводы замерли. Пулемётчики приникли к гашеткам. Стрелки навалились на брустверы. Все ждали сигнала. В полной тишине он прокричал в сторону леса:

– Bitte auf hören! Stehen![46]

Воронцов повторил приказ ещё раз по-немецки и затем по-русски, для своих, и тут же вскинул бинокль.

Среди идущих с белыми флагами произошла короткая заминка. Похоже, решение принимал один из них. Или переводил другому смысл приказа.

Воронцов сразу заметил эту заминку.

И для себя решил: действовать надо не так, как обычно бывает в подобных случаях, пустить события по своему руслу…

Немцы продолжали движение ещё какое-то время. В окопах загудели голоса. Ага, бойцы тоже занервничали.

Наконец немцы остановились.

Повозки с санитарными крестами на грядках тем временем начали вываливаться из вытоптанного танками и вырубленного миномётным огнём ельника. Одна, вторая, третья, четвёртая… И тоже остановились.