Ритуал последней брачной ночи

В моей практике уже был один такой горе-коллекционер из дружественной нам Болгарии. Звали его не то Стоян, не то Коста, и все свободное время он отдавал сравнительному sexy-анализу. От него-то я и узнала, что немки чересчур традиционны, а голландки слишком уж любят экспериментировать; что англичанки бегают в душ через каждые пять минут, а румынки не моются вообще; что исландки трясутся над своей фригидностью и расстаются с ней только за большие чаевые; и что лучшей его любовницей была престарелая шведка, которую он подцепил где-то в Мадриде. Болгарин же посвятил меня в то, что существует особый сорт мужчин, которые изучают страны по их женщинам. И даже показывал мне некое подобие карты мира, составленной им самим. Россия на этой карте была выкрашена в поощрительный зеленый цвет: «У вас есть перспективы в sexy. Большие перспективы, беби!»

Я почему-то надеялась, что идиотов, подобных не то Стояну, не то Косте, не так уж мало. Во всяком случае, на этом огромном корабле хоть один да найдется.

Но сначала я должна была подготовиться, выставить товар лицом. Ведь на мне по-прежнему была затрапезная джинса (не в этом ли разгадка поспешного бегства Филиппа Кодрина?). И никакой краски на лице. А все мое рабочее оперение вместе с тонной косметики осталось на улице Верности.

В пожарном порядке я прикупила мини-платье и босоножки на платформе. И переоделась в туалете Троицкого рынка, под клекот торговок одноразовыми носками и такими же одноразовыми бикини. Платье сидело как влитое и было готово сорваться с тонких бретелек при первом же удобном случае. Босоножки сидели как влитые и были готовы соскочить с ног при первом же удобном случае. Все было как всегда, вот только…

Я впервые за много лет почувствовала себя не в своей тарелке. Как будто выходила на охоту первый раз. К тому же нужно было соблюсти необходимую грань между простой искательницей приключений и профессиональной жрицей любви. Эта грань была слишком узкой, она требовала филигранного мастерства, приглушенного макияжа и совершенно определенного угла, под которым скрещиваются ноги.

…Остаток дня я провела на ближних подступах к «Королеве Реджине»: я меняла кафешки на набережной, постепенно сужая кольцо вокруг корабля, я тренировалась на одиноких самцах, я изображала из себя честную женщину, на секунду выпорхнувшую из офисной клетки, чтобы выпить кофе. Самцы, разгоряченные дурной кровью белых ночей, шли косяком, но силовых приемов ко мне не применяли.