Ритуал последней брачной ночи

— Поработаешь Риммой Хайдаровной?

— Боюсь, что с фотографией будут проблемы… — Даже с котом Идисюда у меня было больше сходства, чем с неизвестной мне Риммой Хайдаровной.

— Фигня, — оптимистично заявил он. — На такую лабуду никто и внимания не обратит. А если обратят — скажешь, что болела, когда фотографировалась… Ветряной оспой.

— Где ты его достал, это удостоверение?

— Из сумки вытащил, — Сергуня явно прогрессировал в сторону криминальных сообществ.

— А никого помоложе не нашлось?

— Те, кто помоложе, меня и на километр не подпускают.

— Откуда же я знаю? Не в их вкусе… — Сергуня нахохлился и затряс подбородком.

Я поцеловала его в краешек обиженного рта — со всей нежностью, на которую была способна: в конце концов, он это заслужил.

— Вот так всегда. О чем пишешь — то и имеешь, — прокомментировал мой невинный дружеский поцелуй Сергуня. — Последний раз с сатанистами целовался, тоже незабываемые ощущения.

Мы миновали проходной подъезд, обильно политый мочой героев и злодеев «Петербургской Аномалии», и оказались на Караванной — как раз между Домом кино и цирком. И снова я подумала о том, что лучшего места для этой газетенки и придумать невозможно.

— Как будем его вычислять? — спросила я.

— Пойдем сначала перекусим, а там видно будет…

…Я заказала себе блины с икрой, а Сергуня — с селедочным маслом. Жратва была отменной, но на этом прелести крошечной забегаловки в псевдорусском стиле заканчивались: здесь нельзя было курить, спиртного не наливали и никто не играл в углу на балалайке. Не было даже чучела медведя с подносом для чаевых «на восстановление храма Великомученицы Евфимии».

Зато спустя двадцать минут появился Филипп Кодрин.

Филипп во все стороны вертел своей идеальной головой: должно быть, кого-то разыскивал. Не успела я сообразить, что к чему, как Сергуня помахал ему рукой.

— Ты что, назначил ему встречу? — зашипела я, едва не подавившись остатками икры.

— Да нет… Просто не думала, что вы знакомы.

— Я же занимался делом его сестры, — шепотом объяснил Сергуня. — И прекрати на него пялиться. Если будешь строить глазки — соскочит, учти.

— Лучше хами. Вытирай ноги об его внешность. Он свою кукольную физиономию терпеть не может.

— Да ты психолог, Сергуня, — я посмотрела на репортера с уважением.

Ответить Сергуня не успел: Филипп подошел к нашему столику, вопросительно склонил пробор и протянул Сергуне руку.

— Привет! — Мой ангел-хранитель вяло ответил на рукопожатие. — Хреново выглядишь.