Гадкий утёнок для босса

 — Диана тебе не пугливая селянка с гор! Ее недостаточно затащить в свою кровать на ночь, чтобы утром она сама добровольно согласилась на брак. Тормози давай! Или пеняй на себя, когда до твоей шкуры доберусь.

— Насчет кровати ты загнул, мы в нее не скоро попадем, — с великолепным безразличием парирует Короленко. — Сначала заедем кое-куда… Кстати, ты меня удивляешь, Тим. Не думал, что мнение Дианы так много для тебя значит. Она говорила, что сам-то с ней ты не особо церемонился…

— Куда заедете? — перебивает его Лебеда.

— Да, можешь за девушку не переживать, — словно не слыша вопроса, продолжает драконить его Короленко. — Она мне тут сказала, что устала от твоего беспредела и готова попытать счастья с более ответственным и надежным мужчиной.

— Куда вы, ***ть, заедете?!

От шипящего рычания Лебеды звук динамика начинает слегка фонить. Да уж, знатно его зацепило. Хотелось бы мне верить, что это действительно из-за меня, а не из-за его мужского самолюбия…

— В загс, конечно, — не скрывая издевки, роняет Короленко. — Тут недалеко, в самом центре. Ты подъезжай, если что. Свидетелем будешь.

И спокойно прерывает связь.

— В загс? — растерянным эхом повторяю я. — Да он сразу поймет, что это розыгрыш, ведь заявление подают за месяц, а мы с тобой тогда даже не были знакомы!

— К твоему сведению, любая пара может расписаться в день подачи заявления, если докажет, что вписывается в понятие «срочные обстоятельства». Ну или если у тебя есть аргумент в виде хороших отношений с руководством загса.

— Ты хочешь сказать, что там все думают, что мы реально собираемся пожениться?!

К моему ужасу, Короленко кивает.

— Да. Я решил подстраховаться, чтобы у Лебеды не возникло ни малейших сомнений в серьезности моих намерений. Только это заставит его сделать однозначный выбор между тобой и комплексами своего воспитания.

Я тяжело вздыхаю, и на душе становится тоскливо.

— Блин, и откуда только в нем такая зацикленность на внешности! Ты думаешь, что из-за ревности он перестанет переживать об ожогах?

— Я думаю, что его мамашу надо было лишить родительских прав еще в роддоме. Она исковеркала ему психику своим развратом и внушила идиотскую убежденность, что человек без внешней привлекательности — полное ничтожество.

— А почему ты мне ничего об этом не рассказал? — хмурюсь я. — Хоть бы намекнул! Ты хоть знаешь, как я испугалась в первый момент?

— На это я и рассчитывал, — бессовестно заявляет Короленко.