Гадкий утёнок для босса

Он сказал… Андрей Борисович?

Мой вопросительный взгляд импульсивно перескакивает на Короленко, и тот еле заметно кивает.

Робость возвращается с новой силой, а язык и вовсе словно отнимается. Господи, неужели… неужели передо мной — человек, который… пусть и только физиологически, неосознанно… но всё же подарил мне жизнь?!

Какая удивительная ирония судьбы! Батя оказался действительно… батей.

Затаив дыхание, я указываю на крыльцо скованно-приглашающим взмахом руки, и первой захожу в дом. Слышу, как приемная мамаша бубнит за спиной что-то насчет «проходите на кухню, посидим-пообщаемся», стараясь проявить гостеприимность. Всплеск раздражения из-за ее настырного присутствия побуждает меня сказать:

— Нет! Мы с моими гостями пообщаемся в моей комнате. У нас важный разговор, — и я тыкаю пальцем в сторону двери под лестницей.

Короленко принимает предложение с равнодушием человека, который привык ради дела находиться в любой, даже самой странной для него обстановке. А вот на Батянина моя комнатка-каморка неожиданно производит сильное впечатление.

Он резко останавливается на пороге, озирает крошечное неказистое помещение с узкой кроватью, а затем спокойным, но каким-то очень нехорошим тоном уточняет:

— Ты живешь здесь?.. В этом чулане?

Я открываю рот, чтобы подтвердить, но меня поспешно опережает приемная мамаша:

— Ой, да я всë уговариваю Дианочку занять комнату покомфортней вместо одного из моих мальчиков… но она ни в какую не соглашается, представляете? Упрямица, каких поискать! Но ее решения в нашей семье мы всегда уважаем и никогда не вмешиваемся…

Так ничего и не сказав, я возвращаюсь на свой подоконник. Мне просто становится смешно и безразлично всë, что она плетет тут Батянину, виртуозно смешивая правду и вранье.

Переселиться в комнату Славки я действительно отказалась по своей инициативе. Хотя если бы мне предложили такой вариант раньше, согласилась бы без раздумий. Но теперь, в свете внезапно проклюнувшегося у другого моего «братца» Веньки острого мужского интереса ко мне, это было бы неосмотрительно.

Во-первых, дверь в славкиной спальне не закрывалась изнутри, а венькина комната находилась прямо за стенкой по соседству. Во-вторых, сам Венька в состоянии вечернего подпития — очень частого последнее время, — был достаточно неадекватен, чтобы ввалиться ко мне прямо посреди ночи.

Так что, к радости возмущенного мамашиным тоталитарным «беспределом» Славки, его хоромы остались за ним же.