Сводный босс

— Мы с Колином расстались, — выпаливает мама с тем же видом, с каким произносила свой финальный спич правдорубка Камилла. Ни единой эмоции на лице. Выстрел без глушителя.

Вот к этому я себя не подготовила. Совсем. И поэтому раскрыв глаза, вальсирую на тонких каблуках, остолбенело взирая на родительницу.

— Почему? — роняю сквозь склеенные губы. — Чего началось-то? Нормально же общались.

Мама встряхивает волосами, надевая на лицо маску капризной жонглёрши мужскими сердцами.

— Просто в путешествии мы поняли, что совершенно друг другу не подходим. Всё-таки менталитет у нас разный, Славка. Нас русских с американцами селекционировать — это всё равно, что поросей с гусями сводить. Разные мы.

Для пущей убедительности разрезает воздух спальни небрежным взмахом наманикюренной руки.

— Я шутку смешную шучу, а Коля не понимает. Я на пляже хочу поваляться, а ему в горы подавай лезть. Я в городе жить хочу, а он ранчо какое-то купить собирается, чтобы на старости лет коняшек растить. Нет, фу, Славик. Не хочу я так.

Переводит дух и распрямляет плечи, всматриваясь в моё лицо в поисках одобрения и поддержки, очевидно, не уверенная, достаточно ли хорошо донесла до меня свою мысль. Мне нечем её порадовать. Все статуэтки «Золотой малины» за хреновую актёрскую игру достались ей.

— Мам, у тебя губы дрожат, и ты плачешь.

Мама нервно дёргается и несётся к зеркалу. Шмыгает носом, стирая кончиками пальцев чёрные дорожки со щёк.

— Мама Ира, — делаю шаг к ней, стараясь не звучать как бездушный психолог. — Это я, твоя дочь. Мне ты можешь сказать.

Мама неизящно морщит нос и громко всхлипывает."

"— Он сказал, что мы не подходим друг другу. Сказал, что я замечательная... красивая, прекрасная хозяйка, но вряд ли захочет на мне жениться. И что я заслуживаю самого лучшего, и будет нечестно водить меня за нос. Сказал, что всегда могу на него рассчитывать, как на друга... Просил не говорить вам, потому что хотел вместе справить день своего рождения.

— Мам...

Сочувствие к её неподдельному страданию и разочарованию переполняет меня, и как в самых трогательных мелодрамах, я распахиваю утешительные объятия. Мама с готовностью шагает в них, выдыхая мне в плечо граничащие с истерикой всхлипы и прерывистое сопение. Глажу её по спине и как заведённая, повторяю ничего не значащую чушь вроде «Всё будет хорошо».

— Я думала, он «тот самый», — завывает мама, вздрагивая надушенным телом. — Думала, мы поженимся.