Измена. Я больше не твоя

Ага, всех бы на такой помойке находили! Моя бабушка, между прочим, писатель, автор детективов, а еще сценарист-документалист. Папа был переводчиком, мама лингвистом. Родителей уже нет, бабуля, к счастью, жива-здорова.

Помощница – я ведь даже не знаю, как её зовут! – ставит передо мной кружку, которую достала с дальней полки и сама сполоснула в раковине.

Две ложки с горкой. Кипяток прямо из чайника. Кофе по-польски, так называет его бабуля.

Мой самый любимый кофе. Чуть разбавляю холодной водой из фильтра.

Беру чашку и иду в столовую.

Интересно, они расскажут об этом Марку?

Да, собственно, мне уже плевать. Ведь да? Плевать же?

Сердце гулко ухает. Щемит.

Больно очень.

Когда на самом деле любишь, потом очень больно.

– Валентина Ивановна, ваш завтрак, пожалуйста. Что-то еще нужно?

Собственно, да. Мне не улыбается сидеть тут, в столовой. Не хочу.

– Поднос дайте, пожалуйста.

– Поднос? Вы хотите, чтобы я куда-то отнесла…

– Я хочу отнести сама. Можно мне поднос?

Она растеряна.

Конечно, ведь она еще не знает, какой у меня статус.

Я все еще любимая жена, за которую Марк глотку порвет, или я брошенка, о которую он будет вытирать ноги, поэтому и прислуге со мной не стоит считаться.

Хм. Вытирать ноги… Пусть только попробует!

Беру поднос из рук экономки, ставлю тарелку с кашей, сырники, кружку кофе. Иду в спальню.

Да, красиво будет мне сейчас навернуться и вылить черный кофе на белоснежный ковер, которым накрыта лестница…

Но мне везет. Я дохожу до нужной комнаты без проблем. Ставлю поднос на пол, открываю дверь, захожу, закрываю за собой.

Отношу свой завтрак на подоконник – они тут огромные, я люблю на них сидеть, и Марк даже разрешил мне оборудовать один, когда я сказала, что хочу ждать его, каждый день сидя у окна.

Боже, неужели я была такой голубой дурой? Наивной до тошноты?

Может…

Может, поэтому он и пошёл налево? За острыми ощущениями? Потому что со мной ему было пресно? Скучно, однообразно…

Конечно скучно. Ничего не умеющая в постели наивная влюблённая девчонка. Готовая отдать ему все и сразу.

В глаза заглядывающая, и в рот…

Господи, Аля… Что же ты сама с собой-то сотворила! Ты позволила превратить себя вот в это существо!

Нет, Марк, конечно, та ещё сво… Но я! Я сама-то чем думала? И как? Да, я, конечно, мало что знающая, наивная, невинная девчонка. Но не до такой же степени!

Глотаю обжигающий кофе, частички которого застревают в зубах. Есть не хочется. Совсем.

И тут я вспоминаю о ребёнке, которого, возможно, еще жду.

Ребёнок. Малыш.