Блудный папа для сорванца

Твоя же Тая уезжала в Италию. Кстати, своего модельера оттуда привезла. Как ты можешь быть уверен, что между ними ничего не было? Пускать его в дом, чтобы крутился вокруг твоей жены?

– Я доверяю ей. Доверие – важная штука в отношениях. Но у вас же их нет с Лизой, судя по всему. У тебя есть Виталина, а у Лизы муж. Или я чего-то не знаю? Она тебе нравится?

Вопрос друга поставил в тупик. Лиза за последние дни плотно засела в печенках, не выходила из мыслей, злила и волновала. Но нравилась ли мне? Злость на нее за сокрытие сына и отнятые семь лет так сильно смешалась с чисто мужским влечением, что я не мог отделить одно от другого.

– Вот честно, я о ней даже не вспоминал эти годы. Теперь я понимаю, что она сознательно меня избегала. Если бы не ребенок, внимания бы не обратил. Я не привык засматриваться на чужих жен. Отец уже хочет с ними познакомиться и ждет нас первого января в загородном доме.

– Лиза – хорошая девушка. Черкасов, ты мне друг, но лучше от нее подальше держись, если ничего серьезного не испытываешь.

– В смысле?

– Такие, как Лиза, как моя Тая, сделаны из хрупкого материала. Их очень просто сломать. Ребенка надо, конечно, воспитывать, но пусть сначала она оправится от предательства мужа.

– Стоп. Какого еще предательства? О чем ты, Макс?

Это что еще за новости?!

* * *– Когда ты мне собиралась сказать, что твой муж уехал с любовницей за границу?

Я больше не стал расспрашивать друга и решил выяснить всё у самой Лизы. Нисколько не стесняясь, зашел в гостиную и выволок ее под возмущенные причитания стилистов в соседнее помещение. Подальше от посторонних глаз. Большая гардеробная гарантировала мне отсутствие чужих глаз.

– Я ничего тебе не обязана рассказывать о своей личной жизни! – огрызнулась Лиза, запакованная в халат, с золотыми патчами под глазами и кучей полосок фольги в волосах. – Откуда ты узнал?

– Да уж не от тебя. Давай обсудим, что мы делаем дальше, – потребовал я, отчего-то поймав себя за пристальным разглядыванием девчонки. Даже в таком странном виде она приводила меня в волнение, и дело было не только в ребенке, а в напряжении между нами. Оно было ощутимым, искрило и звенело. И будь я проклят, если она этого не чувствовала. Пусть попробует отрицать.

– Отпусти меня, Гриша, мне нужно смывать краску, – лепетала она, переводя тему, белые изящные кисти теребили ворот шелкового халата длиной до колен.

У меня возникло странное непреодолимое желание посмотреть, что там под этой розовой тряпкой.