Очаровательная блудница

Гравийная дорога в поселок была, но автобусы ходили два раза в неделю, а таксисты из-за весенней распутицы ехать отказывались: последних сорок километров трехмостовый «КАМАЗ» продирался всю ночь. За прошедшие тридцать лет поселок утратил статус районного центра, а более, в общем-то, ничего не изменили на этой земле, если не считать аж трех круглосуточных магазинов, где торговали водкой, да ресторана «Карагач», открытого в бывшей столовой на берегу старого, теперь превратившегося в затон устья. Даже улица Раи Березовской осталась, и только на месте памятника в кедровой аллее, посаженной когда-то школьниками, и где принимали в пионеры и комсомол, стояла торговая палатка с бижутерией.

Еще бросилось в глаза – брусовые дома-бараки окончательно изветшали, почернели, скособочились, деревянные тротуары сгнили, а отстроенный в пору приискового расцвета многоэтажный торгово-культурно-развлекательный центр разобрали по кирпичику, и на его месте теперь лежали руины, укрытые сухой, прошлогодней травой…

А по центру поселка, верно, выпущенный на подножный корм, бродил целый табун лошадей, в семидесятых бывших в диковинку.

Можно сказать, весь этот край уже ограбили: лес мало-помалу вырезали, и теперь китайцы добирали березу, золотые месторождения вычерпали дочиста – после драг, уже в девяностых, еще несколько лет работали полубандитские старательские артели, домывая бутарами[21] и промприборами охвостья россыпей и старые отвалы. Правда, шофер «КАМАЗа» вместе с иными новостями о жизни в этом заглухающем краю поведал – нельма еще водилась в разгороженной на участки несокрушимыми заломами реке.

Нельма – рыба редкая, запретная и потому сладкая. Еще говорил, медведей развелось, что особо наглые на помойках живут, народ пугают, и бобров на Карагаче теперь столько, что в пойме от осин и тополей одни пни стоят.

Но это все относилось к ценностям самовосполнимым.

И оставалось единственное рукотворное богатство в этой земле, о котором знал только узкий круг и которое могло погибнуть безвозвратно, если уже не погибло, – официальная версия, которая вела Рассохина на Карагач.

Он связался с Бурнашевым по космическому аппарату – еще одному, выданному, а теперь приобретенному на экспедиционные деньги, и сообщил, что добрался нормально, и услышал в ответ:

– Пожалуй, я тоже на днях рвану за тобой! На машине, с оборудованием. Возможно, уже завтра.

Был уговор не предпринимать никаких действий, пока не разрешится ситуация с исчезнувшим Галицыным.