Очаровательная блудница

 – Сидеть у костра и гладить твою ершистую голову. Когда ты меня позовешь?

Он почему-то опасался этой ее смелости и неких намеков.

Темный предмет на белесой воде он принял сначала за топляк, который часто проносило по реке, но приглядевшись, заметил в его очертании что-то напоминающее человека на плоту.

– Уже скоро, – пообещал он, не желая рассказывать всего, что творится на Карагаче.

– Если не возьмешь в экспедицию, – пригрозила она шутливо, – сама приеду, с Дворецким. Михаил Михайлович приглашал!

– Куда приглашал?

– В путешествие по старообрядческим скитам!

Рассохин попросил Лизу присматривать за профессором.

После их первой встречи ученый проникся журналисткой, которая вела с ним соглашательскую политику, поддакивала, обещала написать о всех оригинальных версиях Дворецкого и теперь время от времени наведывалась к нему в университет. Она опасалась, что обман раскроется, или придется и впрямь что-то писать, чего фотокорреспондентка глянца делать не умела. И еще хуже, если профессор узнает, с чьей подачи и с какой целью его опекают… Но кажется, интриган затеял свою игру и намеревался использовать журналистку, чтобы добиться признания. Он настойчиво подталкивал Лизу, чтобы она как представитель прессы, но человек сторонний помогла ему сформировать общественное мнение в Академии наук. Мол, никто не заподозрит сговора, а я в долгу не останусь…

– Он что, собирается на Карагач? – спросил Рассохин.

– Выдал предписание губернатору – реакции нет.

Так что поедет сам, на разборки.

– И этот на разборки!

– А кто еще?

– Да это я так… – Теперь он отчетливо видел человека, плывущего в резиновой лодке. – Ну ладно, до завтра!

– Что такое? У тебя что-то случилось?

– Нет, все в порядке!

– Тогда поговори еще со мной? – капризно попросила Лиза.

– Побережем аккумулятор. Здесь, на острове, электричества нет.

Он отключил телефон и вынул из рюкзака бинокль: вдоль затопленного пойменного берега несло одноместную резиновую лодку, причем человек сидел лицом вперед и не греб, а лишь подправлял движение.

Такое плавание, да еще в половодье и сумерках, было не просто рискованным – безрассудным: пропороть резинку можно о любую корягу, кругом ледяная вода, в которой продержишься десять минут, не больше.

Лодку несло к прижиму, и гребец поздновато заметил это, налег на весла, но столкновение с колючим плавником соры было неминуемо. Рассохин спустился к воде и опоздал на несколько секунд.