Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Неужели это нормально, что скучаю по нему, стоит расстаться на минуту? Нормально, что стоит заслышать его особый рык, обращённый только ко мне, как внизу живота начинает сладко тянуть в предвкушении его ласок? Он изучил меня всю, до миллиметра, руками и языком, но каждый раз находил какую-то новую струнку. Я же только начинала познавать его мужскую природу, и от его бурной реакции на мои несмелые действия сама каждый раз звучала по-новому. Как он может быть таким нежным и диким одновременно? Как я могу быть с ним ближе некуда и при этом желать его ещё больше?.

.

Но что только страсть… Не меньше я любила томные утра, когда нежилась в его объятиях. Он такой огромный, что в него можно завернуться полностью, словно в одеяло! И вот ещё качаешься на волнах зыбкого сна, а ноги уже сами оплетают его узкие бёдра, чувствуя, как просыпается его тело. А горячие огромные руки уже скользят по спине, подминая под себя, и в ухо спросонья льётся хриплое: «Аурем менс…»

Из такого волшебного утра нас и вырвал радостный крик матроса:

– Подплываем! Астеви-Раш! Столица!.

.

Времени хватило на всё.

Бросив на Рида осторожный взгляд, я начала облачаться в дорожное платье. Боги, до чего же громоздкими показались обычные вещи! Панталоны, чулки, сорочка, туфельки с ремешками, лиф, корсаж, нижние юбки, само платье, кружевные летние перчатки… Рид смотрел с сомнением, нахмурившись.

– Это ты всегда на себе такое таскаешь? Как тебя потом из этого выпутывать?

– Рид, мы всё же в Вельтарингии, – мягко оправдалась я, нервно теребя завязки.

– Боюсь, папанга – чересчур открытый наряд для столицы… И местной погоды.

– Мне не нравится, – прорычал он. – Холодно – плащ накинь сверху. Тот, что матушка тебе подарила, с лисьим мехом.

– Рид, я хоть и из уважаемой семьи, но мех у нас – привилегия аристократов, боюсь, это будет чересчур вызывающе…

– Ты атаранги-мана, – голос его понизился, а глаза прищурились. – Или забыла?

– В Дэврети, – тихо добавила я. – А здесь никто, обычная тесса…

– А здесь ты моя арохайна ана! – взревел он, пугая меня.

– И везде! А если кто косо взглянет…

– Рид! – бросилась я к нему. – Сердце моё!.. Разве буду я для тебя кем-то иным, если надену другую одежду? Но и ты меня пойми… Здесь к такому не привыкли! Со временем, может…

Под его недовольное рычание мы сошлись на закрытом платье, но на талию он сам повязал мне поясок с амулетами и короткими ножами, навесил золото и не позволил собрать волосы.