Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Вепрь коротко хохотнул и покачал головой.

– Ничего тебе делать не надо, золото моей души, – опалил он дыханием мои губы. – Трястись особенно. А то волну не хуже Моаны гонишь, аурем… Зачем меня боишься?

– Я не вас… не тебя…

Ай, да будь что будет! И сама потянулась к нему, вжимаясь в широкую грудь. Потряхивало, да. А горячие руки уже легли на спину, успокаивающе поглаживая. А прежде, кажется, окунулись в какое-то масло. Вепрь ещё осторожно подхватил меня под бёдра и усадил на себя. Ну… не так, как обычно дамы верхом в седле ездят.

Не боком. И в живот мне немедленно упёрлось оно… Вот то самое. Боги милостивые…

Лица наши теперь были на одном уровне, а мои руки сами потянулись к волосам, заскользили по широким плечам – как давно мне хотелось это сделать… А он всё гладил и гладил, снимая волнение: по спине, по груди, по бёдрам. И горячая вода тоже сделала своё дело: расслабила, успокоила.

Пальцы дэвра умели выплетать не только тонкие косицы и вскоре подарили очень необычные ощущения в самом деликатном месте, отчего я с удивлением распахнула глаза и только прильнула сильнее.

А потом взяли своё – то, что сама обещала подарить.

– Моя, – глухо рыкнул он. – Принимаю твою кровь, атаранги-мана…

– Мой, – выдохнула я, не обращая внимания на неприятную резь. – И сердце моё забери, кайарахи…

И, отведя его руку и приподнявшись, окончательно слилась в одно целое со своей половиной.

…Скольких сил ему стоило сдерживать себя поначалу, я поняла лишь на третий день, когда всё зажило окончательно, и Вепрь обрушил на меня всю свою истинно дикарскую страсть.

А уж какие звуки он заставлял издавать меня, играя на мне, будто на инструменте, и вспоминать стыдно… Нет, лукавлю. В любви дикари стыда не знали, считая её такой же естественной вещью, как есть и дышать, так что и с меня эта шелуха слетела довольно быстро. А с тем, кто похитил твоё сердце и душу, разве могло быть иначе?..

Кажется, после кто-то приходил, орал радостные песни под окнами.

Рид рёвом разгонял гостей с подарками, и я даже не знаю, сколько дней и ночей подряд мы прерывались только на еду и сон. Видимо, очень долго, раз однажды под окнами раздался жалобный бас Юна:

Чёрный Вепрь, не глядя, метнул в окно глиняную вазу. Внизу ойкнули, но убегающий посланник всё же успел выкрикнуть:

– Корабль готов, командир!.. В большой город пора плыть! – и добавил совсем уж обиженно. – Меня-то там тоже баба ждёт! Тоскует!..