Ищущий Битву

Иди с миром!

– Благодарю вас, ваша свет… ваша святость, – едва слышно прошептал Готфрид, и мне показалось, что на его разбитых губах промелькнуло некое подобие ухмылки.

– Да усядешься ты наконец, святой отче, черт бы тебя побрал! – взревел рыцарь. Лицо его сделалось цвета переспелой брюквы, а побелевшие в мгновение ока шрамы завершили свирепый образ. – Чертов монах, ты что, оглох, или же тебя вздернуть рядом с этим болваном? Дьявольщина! – Норгаузен размашисто подошел к столу и поднял стоящий на нем чеканный кубок.

 – Где вино?! Стража! Вина мне! Копыта Вельзевула! Какого черта! Где мое вино?

Показавшийся в дверях стражник вовремя отпрянул назад. Пущенный мощной рукой, кубок вылетел из комнаты, ударился о стенку и, жалобно звеня, покатился вниз по ступеням.

Похоже, этот звон успокоил рыцаря, и, внезапно смягчаясь, он вновь окликнул:

– Стражник! Где тебя черти носят? Принеси мне вина, черт возьми! Да, вот еще. Позови мне фон Кетвига.

– Прости меня, если можешь, – произнес я, пользуясь бурей, бушевавшей над головой ни в чем не повинного стражника, и с видом высокомерного смирения прошествовал к столу.

– Господин рыцарь желает что-то продиктовать мне? – опускаясь на табурет, произнес я голосом, исполненным неподдельного благочестия.

Рыцарь бросил на меня недобрый взгляд.

– Монах! Ты, кажется, задался целью вывести меня из терпения?!

Слава богу, капюшон скрыл удивление, отразившееся на моем лице. Вывести Норгаузена из терпения? М-да. Если то, что он только что продемонстрировал, следовало считать будничным поведением, то хотел бы я увидеть панораму его бешенства.

На пороге снова появился стражник, несший объемистую флягу с вином.

– Барон фон Кетвиг сейчас будут, ваша честь, – смиренно произнес он, стараясь побыстрее дать задний ход.

Я уселся поудобней и включил связь.

– Капитан вызывает Лиса.

– Все в порядке, Капитан, слышу тебя нормально.

– Вашими молитвами. Возы отпустил. Разговоров по округе будет – так это ж мама родная!

– Лис, спори со значка золотой кант и нашей черный.

Во втором туре марлезонского балета у тебя будет трагическая фигура.

– Призрака коммунизма?

– Нет, попроще. Профоса из Лютца.

– Пиши, монах, – вклинился в нашу беззвучную беседу грубый голос Норгаузена.

– Ладно, Лис, оставайся на приеме.

– Его императорскому высочеству, принцу Саксонии и Баварии, герцогу Лейтонбургскому Оттону фон Гогенштауфену, – начал диктовать рыцарь.

Я старательно заскрипел пером.